Морально противоречивый - Вероника Ланцет

Сиси смотрит в окно, выражение ее лица безмятежно. Слишком безмятежное, учитывая то, через что ей сейчас пришлось пройти, и это только заставляет меня еще больше восхищаться ею.

К тому времени, как я заметил, что в доме стреляют, моя Сиси уже сама разбиралась с этими ублюдками. Я едва могу простить себя за то, что позволил ей противостоять им в одиночку. Но даже злясь на себя за свой провал, я не могу не восхищаться ею. Она отважно противостояла им и даже убила нескольких.

Улыбка тянется по моим губам.

Сиси действительно единственная в своем роде.

Хотя она справилась с собой лучше, чем я мог надеяться, я никогда не позволю этому случиться снова. Даже если мне придется приковать ее к себе наручниками, я сделаю все, чтобы она больше никогда не подвергалась опасности.

Я не думаю, что смогу справиться, если с ней что-то произойдет. И уж точно, я не думаю, что мир сможет справиться со мной, если с ней что-то случится. Потому что одно я знаю точно. Я существую, если она существует. Это мое единственное требование.

Она замечает меня в дверях и застенчиво улыбается, подзывая меня к себе.

— Вот ты где, красавчик, — протягивает она руку, чтобы коснуться моего лица, когда я сажусь рядом с ней.

Даже не задумываясь, я тяну ее с места и сажаю к себе на колени, крепко обнимая. Я не думаю, что вид тех людей, нацеливших на нее свои пистолеты, скоро выйдет у меня из головы.

— Я люблю тебя, — говорю я ей, уткнувшись лицом в ее шею. То, что она здесь и моя, - единственное, что мне нужно знать, чтобы чувствовать себя спокойно.

— Я тоже тебя люблю, — говорит она, ее мягкий голос успокаивает зверя внутри меня.

Меня пугает мысль о том, на что я способен, если с Сиси что-нибудь случится. Я не думаю, что есть пределы разрушениям, которые я бы разрушил, прежде чем присоединиться к ней.

— Я обещаю, что больше никогда не буду подвергать тебя опасности, — произношу я, мой разум уже работает над уничтожением любой потенциальной опасности, начиная с людей, которые хотят моей смерти. Потому что если они хотят причинить мне вред, то они наверняка попытаются навредить и Сиси. А этого я допустить не могу.

— Ты не можешь этого обещать, Влад. Даже ты не всеведущ и не всемогущ, — мягко укоряет она, откинувшись назад, чтобы посмотреть на меня.

— Я буду самым что ни на есть всезнайкой, если это означает убедиться, что ты в безопасности, Сиси.

— О, Влад, — вздыхает она, ее глаза ясны и чертовски красивы. — Как бы мне ни хотелось возразить, что иногда вещи просто случаются, я не могу. Я знаю, что ты чувствуешь, потому что я тоже это чувствую, — она берет мою руку и кладет ее себе на грудь, прямо над сердцем. — Мысль о том, что эти люди могли добраться до тебя, пока ты был недееспособен или не мог дать им отпор, почти убила меня. Я бы сделала все, чтобы ты был в безопасности.

— Тогда ты понимаешь. Во мне живет чудовищная ярость, готовая вырваться наружу при одном только предположении, что ты в опасности. И это не ярость берсерка. Нет, это нечто гораздо более сильное, гораздо более жестокое, и я боюсь, что никто не сможет выбраться живым.

— Я доверяю тебе, — сразу же говорит она, и эти слова согревают мое сердце. Еще недавно я думал, что никогда не смогу вернуть ее доверие. — И я знаю, что с тобой я в безопасности, — уголок ее рта приподнимается. — Ты мой защитник, — ее улыбка расширяется, — мой дьявол-хранитель, — нахально добавляет она, и я замечаю, что улыбаюсь в ответ. — Пока ты рядом, я знаю, что ничто и никто не сможет причинить мне вред.

Я успокаиваюсь, когда понимаю, что она действительно имеет в виду эти слова. Она безоговорочно доверяет мне свою защиту, и в этот момент я клянусь никогда не разочаровывать ее.

— Но, может быть, теперь ты можешь сказать мне, что это было, — она вопросительно смотрит на меня, и я делаю глубокий вдох.

— Я не совсем уверен. Помнишь Мизера из клуба? — спрашиваю я, напоминая ей о короткой встрече и о том, что он был владельцем бойца, который проиграл против Сета. — Я не знаю, зачем ему посылать за мной людей. Насколько мне известно, единственный раз я обидел его много лет назад, когда отказался жениться на его дочери. Но до этого у него было достаточно времени, чтобы покушаться на мою жизнь, — добавляю я задумчиво.

Все происходящее не имеет особого смысла, и чем больше я об этом думаю, тем больше я начинаю подозревать всех.

— Это странно, — замечает она, и я соглашаюсь.

— Я знаю, что сейчас я персона нон грата на Восточном побережье, особенно после того, как я убил лидеров большинства русских синдикатов в этом районе. Честно говоря, я бы ожидал, что за нападением стоит любой из них, но Мейстер? — я качаю головой, не в силах найти логическую связь. — Может быть, если он действует в связке с ними?

— Ты думаешь, он может быть связан и с Майлзом? — спросила Сиси, прикусив губу в замешательстве.

Я уже рассказал ей о ситуации с Майлзом, или, по крайней мере, о новой информации, которую я собрал за последнее время, включая тот факт, что нападение на склад должно быть как-то связано с Майлзом.

Как только я понял, что он обратился за финансированием к Джованни Ластра, у меня возникла мысль, что он мог быть не единственным, к кому он прибегал за помощью.

После нападения, когда Ваня назвала меня слишком самодовольным, я немного покопался в финансах других синдикатов. Результаты оказались довольно предсказуемыми, и большинство из них годами инвестировали в компанию-призрак.

Единственный способ связать это с Майлзом — сопоставить некоторые из старых транзакций с транзакциями Ластры, поскольку он в итоге сделал несколько платежей Майлзу.

В настоящее время ясно, что предприятие Майлза — это не просто абсурдная работа сумасшедшего ученого. Это бизнес. И он сумел привлечь к нему самых опасных людей с Восточного побережья.

Я до сих пор не знаю, что он им пообещал и каковы