Северное сияние моего сердца - Вуди Добковиц

Губы предательски дрожали, а по щеке скатилась одинокая слеза. СССР замер, боясь дотронуться до собственного ребенка.

— Россия.

— Я не поеду папа с тобой. Я останусь в Вашингтоне с США. — Посмотрела она на него мокрыми от слез глазами. — И не сдвинусь с этого места, пока ты не изменишь решения или меня не заберет США.

— Россия.

— Нет. Хватит. — Уже не сдерживала себя русская, позволяя слезам ручьем стекать по ее щекам. — Я знаю, ты нас вряд ли простишь. Но я не могу просто взять и забыть того, кто мне дорог. Я люблю его пап. Он совсем не такой, каким ты его считаешь. США, правда, изменился! И он любит меня. Можешь кричать или даже ударить, но я буду ждать его тут. И….

Однако договорить она не успела. Не выдержав слез своей дочери, Союз крепко обнял ее, нежно гладя рукой по русым волосам.

— Глупая, я давно вас простил. — Тихо произнес он. — Мне просто до сих пор трудно принять тот факт, что мой маленький подсолнух уже вырос.

— Пап. Ты, правда, не сердишься?

— Не сержусь. — Посмотрел он на нее своими печальными глазами, слегка улыбнувшись.

— США хороший, пап. Он изменился.

— Знаю. После того инцидента в комнате, я закрылся в спальне, боясь показаться тебе на глаза. Думал, ты меня возненавидела. И тогда-то ворвался этот америкос….точнее США. Я уже догадался, что он начнет кричать что-то вроде: «Как ты посмел меня ударить!» или «Бойся последствий за то, что меня тронул». Но США отчитал меня. Сказал, что я довел тебя до слез. Пристыдил. Я удивился этому. Впервые в жизни, я услышал из его рта что-то не связанное с ним. А потом он рассказал все. От начала вашего плана до того момента, как я прилетел в Вашингтон. Не знаю, правда ли это, однако мне впервые захотелось поверить ему. Этот малец действительно изменился. И ты тоже. Повзрослела, похорошела. И это не может меня не радовать.

— Но тогда зачем ты меня привез в аэропорт?

— Видишь ли. Идя на кухню за водой, я случайно услышал ваш разговор. О побеге. Всю ночь потом не спал. Думал, как лучше поступить. Но как видишь, решение оказалось не самым хорошим.

— О, папа! — воскликнула россиянка. — Ты мог просто все мне это сказать утром.

— Как видишь. Впервые в жизни твой старик струсил. Доченька, ты простишь меня?

— Я никогда не обижалась на тебя! — обняла та отца, сияя от счастья.

— Мама бы была рада за тебя. Надо нам как-нибудь сходить к ней на могилу.

— Обязательно. Всей семьей соберемся и вместе навестим ее.

— Вот и славно. — Выпустил ее мужчина из своих медвежьих объятий. — Ну, мне пора.

— Может, останешься? Еще немножко погостишь.

— Нет. Работа не ждет. И, думаю, США не очень будет рад моему возвращению.

— Не говори глупостей.

— Как думаю, так и говорю, медвежонок.

— Обязательно позвони, как прилетишь!

— Конечно. — Поцеловал тот девушку в лоб и, улыбнувшись ей в последний раз, двинулся в сторону стойки регистрации.

США гнал по трассе, позабыв обо всех правилах и безопасности. Он боялся опоздать. Боялся, что СССР заберет его возлюбленную.

Сколько было радости, когда он, наконец, добрался до аэропорта. Бросив машину на стоянке, Штаты пулей рванул в холл, пытаясь отыскать среди людей любимую фигуру. Но как бы он не старался, России нигде не было.

— Мисс, скажите, какие сегодня ближайшие самолеты до Москвы? — подбежал американец к диспетчеру.

— Сэр, через пять минут улетает самолет Virgin Atlantic. Следующий будет лишь только в час дня.

— Через пять минут! — крикнул тот, напугав сотрудницу. — Немедленно мне охрану и администратора! Самолет не должен взлететь!

— Сэр, успокойтесь. Объясните в чем дело.

— Времени нет! Я, Соединенные Штаты Америки, требую немедленно остановить взлет Virgin Atlantic.

— Хорошо, сэр. Мы сейчас же позовем администратора. — Зашевелилась женщина, услышав его имя. — А охрана уже идет.

Все те секунды, пока администратор и пару охранников спешили к нему, парень не отрывал взгляда от своих наручных часов. Осталось две минуты.

— Мистер США. Мне сказали, что у вас срочное дело ко мне. — Подбежал мужчина в форме.

— Остановите взлет самолета Virgin Atlantic, что летит до Москвы.

— Сэр, мы не можем без причины….

— Я после все объясню! Быстрее, пока он еще…

— Сэр! — Перебила их разговор диспетчер. — Самолет уже взлетел.

У США, словно что-то упало внутри. Провалилось в бездонную яму. Он потерял русскую, его единственный смысл жизни. Штаты не слышал окружающих его людей, не видел их лиц. Его сердце болезненно сжалось, а душу будто разорвали на части. Хотелось просто сесть и не двигаться. Сказать себе — это все сон, просто кошмар.

— США.

В знакомом ему пальто и шапке, сжимая в руках небольшую сумочку, стояла среди толпы россиянка. Казалось, будто это всего лишь галлюцинации, немыслимый бред. Но она шла к нему, с каждым шагом двигаясь все быстрее.

— США, что с тобой? Все хорошо? Тебе нездоровится? — посмотрела на него девушка, касаясь ладонью его щеки.

Теплая кожа, немного красные от слез глаза, румянец на щеках. Настоящая. Не разыгравшееся воображение американца. В порыве радости, он внезапно обнял ее, сжимая крепко, словно еще немного и она исчезнет в его руках.

Россия же, понимая, как парень испугался за нее, лишь сильнее прижалась к его груди.

— Все хорошо, Саш. — Гладила она его по спине. — Папа нас простил. Мы с ним немного поговорили.

— Я испугался, что он тебя забрал. Самолет улетел, и я ничего не смог сделать.

— Но я же тут. — Еле сдерживала слезы та. — Теперь все будет хорошо.

Ты понимаешь насколько дорог тебе человек, лишь, когда его теряешь. И США не хотел бы пройти через это еще раз. Не отпуская руки русской, он принес извинения работникам аэропорта, а после вместе с ней медленно зашагал в сторону выхода.

— Мурика, куда мы сейчас? — поинтересовалась у Штатов россиянка, оказавшись в салоне его автомобиля.

— На виллу.

— А почему туда?

— I want to spend the whole day with you.* И чтобы не было никаких посторонних глаз и вечно бегающих туда-сюда горничных.

Дверь распахнулась, лампы зажглись, и вилла засветилась новыми хаотичными цветами, приукрашая свой современный интерьер и освещая комнаты. За весь путь американец и слова не произнес, стараясь как можно скорее добраться до тихого и спокойного убежища, где никто не сможет их потревожить. Зато девушка громко отчитывала его на протяжении всей поездки. Гнал он по дороге знатно.

— Слава Богу, я жива. — Выдохнула она, расстегивая пальто. — Надо мне как-нибудь