Варрэн-Лин: Узы Стаи - Юна Ариманта

— Но… — Тирсвад судорожно вздохнул и растерянно провел по шее передней лапой. — Может быть, лучше я отнесу Варрэн-Лин, а ты поднимешься наверх? Литал покажет тебе дорогу.

Дайм сделал шаг вперед и коснулся лбом между рогов Тирсвада.

— Я же не Вожак. Что я им скажу? — мысленно прошептал Тирсвад только для Дайма, с волнением вглядываясь в его глаза, словно пытаясь найти там ответы на свои вопросы.

— Просто делай то, что должен. Это твой народ, он пойдет за тобой, — тихо проговорил Дайм и отстранился. — Я буду ждать тебя внизу, что бы ни случилось.

Развернувшись и больше не оглядываясь, Дайм отправился со своей ношей вниз. Туда, где их ждали Хоегард и Шторос.

А Тирсвад и Литал должны были подняться на самую вершину горы. Там на самой высокой точке горной гряды находился Столп Вожака — круглая плоская площадка на тонкой каменной «ножке», возвышающаяся над долиной белых.

Природный каменный постамент располагался таким образом, что снизу «ножку» было не видно, и казалось, что стоящий на нем парит в воздухе над долиной. Издревле на это возвышение имел право подняться только Вожак белого племени, чтобы донести до своих соплеменников важную новость или свой указ. Мысли, произнесенные с этого возвышения, доносились до сознания каждого члена племени, находящегося в долине.

Но, чтобы добраться до пьедестала власти, требовалось изрядно попотеть.

— Лучше расскажи, что здесь произошло, пока меня не было, — часто и поверхностно дыша, проговорил Тирсвад. Каждый шаг тревожил нанесенные Мирагрис раны и причинял боль. Ему бы сейчас эреше отлежаться где-нибудь в тишине и темноте рядом со своей Варрэн-Лин. Но у него не было такой роскоши, как целый эреше.

Мысль о Динке согрела его изнутри и придала сил. Как только закончится все это безумие, он уведет ее в самую темную пещеру, сожмет ее в объятиях и… не выпустит долго-долго. Будет вдыхать ее запах, вылизывать ее мягкие лапки, расчесывать когтями шелковистую гриву.

— После того, как тебя не стало, — послушно начал излагать Литал, и Тирсвад отбросил все посторонние мысли, сосредоточившись на его словах. Возможно, в истории появления болезни кроется и ключ к избавлению от нее. — Я вступил в возраст зрелости и меня сразу же выбрала Мирагрис. Это было… невероятно! — от восторга в голосе Литала Тирсвад почувствовал закипающее в крови раздражение и глухо заворчал на бегу.

То, с какой гордостью Литал рассказывал о том, что его выбрала самая желанная Варрэн-Лин племени сразу после совершеннолетия, напомнило Тирсваду о том, что самого его отвергли абсолютно все. Он не просил ничего особенного. Он не просил совокупляться с ним, не мечтал, о том, что женщина родит от него ребенка. Он умолял лишь о том, чтобы ему сохранили жизнь. Что стоило той же Мирагрис взять его хотя бы на шегард в свою пещеру? Но она, как и другие высокомерные и избалованные белые женщины, смеялась ему в лицо.

— Я спрашивал не про твои личные достижения, а про трагедию, случившуюся среди белых и разрушившую наше племя, — проворчал он, стараясь не выдать Литалу своих чувств, среди которых обида и зависть были отнюдь не на последнем месте.

— Постой! Ты должен выслушать меня! Это важно, — затараторил Литал, уловив настроение Тирсвада и заискивающе заглядывая ему в глаза на бегу. — Вожак очень гордился мной, и устроил в тот день большой праздник для всего племени. Он сказал племени, что ему было видение. Он видел во сне, что скоро мир изменится, оковы рухнут, и на небе засияет звезда Варра.

— Он так и сказал? — с сомнением переспросил Тирсвад, мучительно припоминая, где же он раньше слышал эти сказки.

— Да. И он считал, что такое видение неспроста посетило его накануне нашего союза с Мирагрис, — торопливо продолжал Литал. — И он оказался прав. Через три эшегара Мирагрис родила двойняшек — сразу двоих дочерей! Моих дочерей, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Тирсвад. Когда они со стаей гостили в красном племени, Райост рассказывал им, что в белом племени родились две девочки, и, вдохновленные этим, белые начали притеснять остальные племена. Значит, это была правда. Но где теперь эти малышки? В пещере Мирагрис не было ни одного щенка. Глубоко вздохнув, Тирсвад остановил поток предположений, давая возможность Литалу самому рассказать о том, что произошло на самом деле.

— Вожак был вне себя от радости, ведь это не только мои дочери, но и его внучки. Он вышел на Столп Вожака, созвал все племя и объявил о том, что Варр избрал нас. Что наша миссия — освободить мир от разноцветных варрэнов. У нас будет рождаться много девочек, наше племя станет процветать, и тогда на небе засияет звезда Варра, — Литал тоже запыхался от бесконечного подъема, несмотря на то, что на нем не было ни царапинки. У Тирсвада от потери крови кружилась голова, и тошнота подкатывала к горлу с каждым шагом, но он упорно полз по отвесной скале все выше, временами приостанавливаясь и дожидаясь отстающего Литала.

— Мужчины племени горячо поддержали отца, — продолжал Литал, догнав Тирсвада и отдышавшись. — Все свободные варрэны и многие семейные тоже собрались идти на границу, чтобы исполнить предназначение. За отцом пошли все варрэны моей матери, все мои братья, все варрэны Мирагрис и еще многие и многие доблестные воины. Отец собрал вокруг себя огромную армию, насчитывающую больше двух тысяч мужчин. И они ушли в сторону Площадки Мира.

— И где они сейчас? — нетерпеливо спросил Тирсвад.

— Погоди, это еще не все, — ответил Литал. — В долине остались только женщины, старики, дети, и совсем молодые, вроде меня. Я тоже хотел идти, но Мирагрис не отпустила меня. Ей нужна была помощь с малышками и прочими детьми. Вместо себя отец оставил совет старейшин и твоего отца Сирокса за главного среди них.

Тирсвад кивнул, выбираясь на очередной хребет и обводя взглядом, открывшееся ему зрелище. Остатки белой армии были уже у самых стен хребта, и там было гораздо меньше двух тысяч. По самым смелым подсчетам, мужчин было не больше пяти сотен. С такого расстояния уже ясно были видны болезненно оскаленные морды и падающие с губ на землю