Обнаженная для любимого - Джессика Стил

Сколь бы ни было сильно их влечение друг к другу, но такие сознательные молодые люди, как Нэйлор и Ромилли, не могли позволить себе лишнего, зная, что мать девушки мирно спит в одной из соседних спален. Поэтому, проведя время в невинных ласках, они расстались ближе к рассвету.

Ромилли направилась в свою комнату, запахнув расстегнутую рубашку пижамы, а Нэйлор с легкостью ее отпустил, будучи уверенным, что в следующий раз их встреча тет-а-тет будет более продуктивной.

С такой же легкостью Ромилли рухнула, на свою постель и безмятежно уснула, как только ее захмелевшая голова коснулась подушки.

Воскресный день молодые люди провели под впечатлением этого маленького ночного приключения. Они осторожничали, опасаясь выдать себя перед Элеонор и Льюисом, но усердствовали они напрасно, поскольку двое старших были всецело поглощены друг другом.

Воскресным вечером мужчины погрузили вещи в машину Элеонор и проводили женщин. У всех было замечательное настроение.

В совершенно ином состоянии Ромилли собиралась на работу в понедельник утром. Мама тогда поднялась пораньше, проводить дочь, что она делала не так часто.

— Ты выглядишь обеспокоенной, — сказала Ромилли, сидя за обеденным столом напротив Элеонор.

— Конечно, есть вещи, которые меня тревожат, — призналась та.

— Отец? — спросила девушка. — Если ты думаешь, что он вновь попытается тебя потревожить, то я возьму отгул и останусь дома, — предложила дочь.

— Из-за Арчера я достаточно поволновалась, пока числилась его женой, — раздраженно проговорила Элеонор. — С меня хватит, я ясно чувствую, что никогда больше не стану переживать из-за этого человека, даже если он наизнанку вывернется.

— Ты в этом уверена?

— Да, дочка. Сегодня в три часа ночи я внезапно проснулась. Меня разбудило невероятное ощущение. Я почувствовала себя свободной. Свободной от того, что довлело надо, мной все годы моего замужества. Не знаю, что именно меня исцелило. Его ли последняя абсурдная выходка или выходные, проведенные с Льюисом. Но со всей определенностью могу сказать, что Арчеру до меня больше не достучаться. Так что мои действия в отношении его станут решительными, едва он только попробует вновь появиться на горизонте.

Ромилли выслушала эту тираду Элеонор, но воздержалась от комментариев, полагая, что в матери говорит экзальтация прошедших выходных, и подозревая, что воодушевление иссякнет, как скоро поблекнут впечатления этой пары дней.

Элеонор догадалась о мыслях дочери и заверила ее тихим, но твердым голосом:

— Я чувствую в себе силу. Ту силу, которую чувствовала ты, встав перед ним и потребовав удалиться.

— Не уверена, что мной двигала в тот момент сила. Скорее страх, что может произойти непоправимое, — виновато пробормотала Ромилли. — Но что ты сделаешь, если он вновь появится?

— Найму адвоката, — твердо произнесла Элеонор.

— Адвокату нужно платить, — скептически заметила Ромилли.

— Продам машину.

— Надолго этих денег не хватит.

— Зато он поймет, что я больше не намерена идти у него на поводу и скорее соглашусь потратить деньги, отстаивая свою независимость, чем удовлетворяя его требования, — убежденно проговорила Элеонор.

— Не знаю, что из всего этого может выйти.

— Что ты предлагаешь, детка? — обратилась к ней мать.

— У меня нет разумных предложений. Должна признать, что меня его пятничный визит чрезвычайно напугал. Я не в состоянии рассуждать трезво, во всяком случае пока.

— Мне очень понятно твое состояние, дорогая. Оттого я и набралась смелости утверждать, что чувствую в себе силы противостоять Арчеру. Потому что раньше мною всегда овладевала паника и апатия, но только не теперь. Теперь я чувствую лишь негодование и. желание действовать, — объявила Элеонор.

После этого разговора Ромилли смогла заставить себя отправиться на работу.

На парковке для служащих клиники ее дожидался Джеффри Дэйвидсон. Девушка еще не успела выключить зажигание, когда он нырнул в ее машину.

Джефф с ходу приступил к своей всегдашней демагогии, но Ромилли, воодушевленная разговором с матерью, осадила его:

— Выслушайте меня внимательно, мистер Дэйвидсон, — официальным тоном сказала Ромилли, — потому что я делаю вам сейчас бесценное одолжение, от которого могла бы и воздержаться. Я предупреждаю совершенно серьезно, что, если вы не оставите своих попыток домогательства в отношении меня, моих знаний судопроизводственной практики вполне хватит, чтобы привлечь вас к ответственности. И ручаюсь, тогда штрафные санкции вам маленькими не покажутся. Мне сейчас как раз крайне необходимы деньги. И подумайте хорошенько, стоит ли из-за рядовой служащей вроде меня так рисковать своей репутацией в обществе. Вы ведь хотите далеко пойти?

— Но я не домогаюсь тебя, Ромилли! — воскликнул ошарашенный Джеффри.

— Конечно, не домогаетесь, мистер Дэйвидсон, — радостно согласилась с ним девушка. — Но то, что вы делаете каждый будний день на парковке в это самое время, можно легко причислить к домогательствам, и комиссия по этике со мной согласится. А вам это не нужно, поверьте мне.

Не произнеся больше ни слова, Джеффри как ошпаренный выскочил из машины Ромилли и посеменил ко входу в клинику. И до обеденного перерыва больше не показывался на глаза Ромилли Ферфакс.

Приехав к обеду, девушка была встречена словами Элеонор:

— У нас был посетитель.

— Льюис? — предположила Ромилли, видя сияющую улыбку на лице своей матери.