Сама невинность - Бертрис Смолл

Но разве не к этому она готовилась все годы? Хотя Айлин, наверное, права, утверждая, что Эльф заботится лишь о себе и собственных желаниях, вместо того чтобы выполнить свой долг. Разве не все сущее на земле произошло от Господа?

Элинор покачала головой. Откуда взялись столь мятежные мысли? Ведь до сих пор у нее не было сомнений в том, что она избранная невеста Христова! Почему же сейчас все изменилось?

Это сатана искушает ее!

Эльф перекрестилась и вошла в лекарню, отметив, что очаг совсем остыл. Она решила сделать те эликсиры и мази, которые возьмет с собой, и, позвав Артура, попросила:

— Пойди в дом и принеси мне горящих угольев, чтобы разжечь очаг. Попроси у Седрика миску, чтобы не обжечься.

— Сейчас, госпожа, — отозвался Артур и помчался выполнять поручение.

Эльф подошла к колодцу, вытащила ведро с водой и принесла в амбар. Намочив тряпку, она протерла сланцевую столешницу, поставила ведро на пол и взяла с полки несколько ступок и пестиков. Потом сорвала самые большие листья латука и принялась мыть. Наполнив водой котелок, она бросила туда листья. Если добавить меду, получится сироп, помогающий при укусах паука. А еще с его помощью можно вызвать сон не хуже, чем от макового отвара.

Далее она взяла горсть подсохших целебных трав, слегка размяла, бросила в ступку и истолкла в порошок, который и высыпала в кувшин. Можно сделать прекрасный напиток.

— Я принес угли, Эльф. Хочешь, разожгу очаг? Вижу, ты наполнила водой котелок, — произнес Артур, вбегая в амбар.

— Готовлю сироп из латука. Да, Артур, разводи огонь, а потом можешь вернуться к своей работе. Спасибо. Я буду в своем садике.

Эльф захватила корзину и вышла. Сначала она собрала шалфей, первое средство от зубной боли, мяту, чтобы успокаивать рвоту, икоту и лечить желудочные хвори, горчицу, которой пользовали подагру, и анис, помогающий страдавшим от газов.

— Ну вот и все! — известил Артур. — Вода скоро закипит, Эльф. Поднести тебе корзинку?

— Нет, она легкая, — отмахнулась девушка, входя в лекарню и принимаясь разбирать растения.

Она уже почти закончила, когда послышался стук двери. Эльф подняла голову.

— Что вы здесь делаете? — раздраженно осведомилась она.

— Хотел извиниться перед вами, Элинор, за свой опрометчивый поступок. Мое поведение непростительно рыцарю. Все же, — продолжал Саэр де Бад, — вряд ли мужчина, хоть раз увидевший такую красавицу, осудит меня. Несмотря на скромную одежду, вы прелестны, леди.

— Я принимаю ваши извинения, поскольку отказывать в прощении не подобает христианам.

— Чем вы занимаетесь? — поинтересовался рыцарь.

— Делаю снадобья, мази и эликсиры, — пробурчала Эльф, надеясь, что он уберется.

— Как хорошая хозяйка поместья, — улыбнулся Саэр.

— Я помогаю нашей матушке-лекарке, — объяснила Эльф.

— А что это кипит в котелке? — Саэр плотно прикрыл за собой дверь и подошел к очагу. — Знакомый запах!

— Листья латука, — бросила Эльф. Почему он тут торчит?

— А я слышал, что латук отбивает желание, — заметил де Бад.

— Видно, поэтому вы боитесь его есть, — парировала она.

Рыцарь громко рассмеялся. Похоже, они недооценивали юную монашку! Она может и пошутить, и отпустить язвительную остроту. Этого он не ожидал. И не так уж она бесцветна, как кажется с первого взгляда. Вовсе нет! Пожалуй, не стоит ходить вокруг да около!

— Леди, — начал он, — буду с вами откровенен. Я младший сын в семье. Мне нужно собственное поместье. Если передумаете возвращаться в монастырь и принимать постриг, я стану вам хорошим мужем. Моя мать была урожденная де Варенн, а род моего отца уважают в Нормандии. Я всегда был человеком чести.

— Вот уж нет, сэр, этого о вас не скажешь, ибо вы совершили грех прелюбодеяния с женой моего брата. Я не слепа и не настолько глупа, чтобы не понять этого, хотя молилась о том, чтобы все оказалось не так плохо, как кажется! Надеюсь, Дикон ничего не узнал, хотя сильно сомневаюсь. И его нельзя было назвать дураком. Кроме того, среди крепостных ходят слухи, что вы и Айлин отравили моего брата. К сожалению, нельзя обвинить вас открыто, ибо доказательств у меня нет, так что не бойтесь людского суда. Что же касается меня, я избранница Господня и не выйду замуж. Если хотите жить в Эшлине, поговорите с матушкой Юнис. Она решит, что делать с поместьем, и, возможно, станет искать арендатора.

— Не желаю я быть ничьим арендатором, — мрачно проворчал он и, подойдя ближе, внезапно сжал ее в объятиях. — Леди, я получу и Эшлин, и вас, хотите вы этого или нет!

Эльф попыталась вырваться, но силы были неравны.

— Немедленно отпустите меня, сэр! — негодующе вскрикнула она, но де Бад с издевательским смешком впился губами в ее губы. Прижав девушку одной рукой к широкой груди, он запустил другую в круглый вырез и одним рывком располосовал и тунику, и камизу. Жесткие пальцы немилосердно стиснули грудь.

Неожиданное нападение потрясло и испугало Эльф. Она задыхалась, отчаянно борясь с головокружением, не помнила, как ей удалось оторвать губы от алчного рта, но вместо крика из сдавленного горла вырвался слабый писк.

— В тебе скрыта бездна страсти, Элинор, — прорычал Саэр де Бад. — Нужно только пробудить ее к жизни. И этим счастливцем стану я.

Он осыпал поцелуями ее белоснежную шею, жадно ласкал груди.

— К тому времени, как я успею насытиться тобой, ни один монастырь не примет тебя, красавица. Посчитают тебя оскверненной голубкой.

И он умелой подножкой сбил ее на землю. Девушка с криком повалилась, потеряв на миг сознание. Де Бад торжествующе навис над ней, снимая шоссы

и высвобождая свою налитую кровью мужскую плоть.

— Это, красавица моя, только для тебя! — воскликнул он, прежде чем наброситься на нее.

Элинор, впервые увидев набухший желанием огромный отросток, от ужаса немедленно пришла в себя и завопила. Неизвестно откуда взялись силы сопротивляться, и она принялась отбиваться, словно боялась за свою жизнь. Да так оно в некотором смысле и было. Если он изнасилует ее, монахиней Эльф не быть. Ее принудят выйти замуж за человека, которого она презирала всеми силами души.

Она вцепилась ногтями в красивое ненавистное лицо, едва де Бад задрал ей юбки и принялся коленом раздвигать ноги. Девушка визжала, срывая голос, отчаянные вопли о помощи разрывали тишину.

Саэр де Бад, обезумев от боли, влепил ей увесистую пощечину.

— Заткнись, сучонка! — заорал он и принялся бить ее по лицу, чтобы заставить замолчать, но Эльф не унималась:

— Помогите! Помогите!

— Ты сама этого хотела, — прогремел он. — Признайся, мерзавка, ты хотела этого!

— Нет! Нет! — всхлипывала Эльф.