Разгадай меня - Амалия Март

Точно! Как я раньше не подумала! Эх, ступила, надо было раньше в честно стыбренном реквизите покопаться…

Та-а-ак, надо поторопиться, чтоб прийти пораньше и успеть разбросать мины на поле. Включаю свет в коридоре и активно копаюсь в комоде, да где ж они, точно помню, что сюда кидала… А, вот. Очки черепахи Тортилы!

На плечи — рюкзак со всякой бесячей шнягой, в руки — злополучный цветок. Хотел пальму? Получит пальму! Только фикус.

Вчерашняя паранойя не снимает лапки с моего горла, и в метро я все время оглядываюсь, преследуемая мыслью, что он меня выследил. Да точно! Проследил, не оторвалась, все знает.

Но когда захожу в офис, меня отпускает. Во, накрутила-то! Да больно ему надо. Он наверняка даже ни разу не вспомнил об одной из череды дурочек, ведущихся на этот его синий бездонный взгляд и сладкие речи. Да что уж там, как пить дать, даже вздохнул с облегчением, когда не нашел меня в своей постели поутру, не пришлось выгонять лично, придумывать отмазки, вызывать такси…

Облегчила жизнь засранцу!

И тут опа, вселенная подкидывает ему подарочек, а мне второй шанс, чтоб за все ему расписать: по первое число выписать, да по седьмое вписать!

Под крутящийся в голове очередной надоедливый хит расставляю мою психологическую ловушку. Быстрей бы увидеть его лицо! Если верить Свете, то этого чертова педанта кондратий хватит от розового беспредела на моем столе, а там и до "прихода" недалеко, чтобы это не значило. Что точно отвлечет его от этих дебильных подземных преследований.

Нацепляю гигантские очки на свой маленький нос и приступаю к доделыванию череды заданий от шефа. Вчера он словно вымещал злобу за маленький инцидент с чаем на брюках, завалив меня сотней поручений, с которой и фея золушки к полуночи не расправилась бы. Так что я мерно стучу по клавишам, борясь со строптивым экселем и бутафорскими очками, сползающими с переносицы на кончик носа, и, если честно, сильно размывающими картинку передо мной. Но ничего, красота стоит жертв, в смысле, уродство!

И так я увлекаюсь переносом одних циферок к другим, что не сразу замечаю нависшую надо мной тень и подпрыгиваю на месте от звучного:

— Это ещё что такое?!

Как назло, именно в этот момент в руке была булочка, которой я заправлялась, не успев дома позавтракать, и та эффектно вылетает из рук, когда я дергаюсь, как током ушибленная. Словно в замедленной съёмке, наблюдаю, как булочка с повидлом, перехваченная у метро, впивается начинкой в белую рубашку на уровне моих глаз и отскакивает обратно на стол. Упс. Неловко получилось.

— Да мать твою! — ревет зверь надо мной.

Прикольно, а я и не знала, что он так умеет.

Поднимаю глаза с самым невинным выражением лица и встречаюсь с пышущими гневом синими угольками. Ой, прожжет сейчас дыру, ой, и кучки пепла не оставит!

— Зачем так пугать? — спокойно произношу я.

Хватаю влажные салфетки со стола, и плевать, что они для экрана компьютера, перегибаюсь через стол и начинаю вытирать повидло со сверкающей белизной рубашки. Только почему-то оно не вытирается, а втирается глубже. Засада, да.

Рижский как-то странно каменеет и начинает трястись. Я снова бросаю взгляд на его лицо и тут же плюхаюсь обратно в кресло. Так ВОТ что имела ввиду Света!

Дёргающийся глаз, пена у рта, подергивание головы… Что-то мне страшновато как-то, только не за себя, за Рижского, сейчас удар его хватит, как я его тащить до кабинета буду?

— Чай с мятой? — робко предлагаю я.

— Лучше парочку девственниц для жертвоприношения, только это тебя и спасет, — шипит он.

Ой-ей, уволить меня хочет? Убить? Уж лучше второе, там хоть припугнуть незаконностью действий можно.

— Я бы предпочла пару девственников, — не вовремя включается мой язык без костей.

— Что. Это. Такое? — сквозь сжатые зубы выдавливает шеф, облокачиваясь кулаками на стол и приближая свое лицо к моему.

— Бу-лоч-ка, — заикаюсь я, но тут же беру себя в руки. — Я отстираю! — вскакиваю на ноги, отчего кресло с шумом откатывается назад. — Раздевайтесь!

Подаюсь вперед и начинаю стягивать с Рижского пиджак. Он от моих невинных прикосновений дергается, как эпилептик, скидывает мои руки с себя и тут же зажимает запястья в руках. Я нервно сглатываю, потому что моментально вспыхиваю.

Помню, что он умеет творить этими руками.

По коже пробегает такой табун наэлектризованных мурашек, что аж ткань приподнимается. В горле моментально пересыхает, сердце стучит где-то в висках. Рижский словно чувствует что-то похожее, выпускает мои зажатые ладони и делает нервный шаг назад. Как назло, именно туда, где я поставила чертов фикус! Спотыкается о него, падает, пытаясь за что-то ухватиться, но кроме несчастного цветка в этой самой кадке ничего не находит и так на пол и валится: ноги кверху, растение с выдранными корнями в руках. И земелька с него на белоснежную рубашку сыпется, сыпется…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Жаль, телефона под рукой нет, такое фото на память бы было. Смотрела бы на него долгими голодными вечерами, вспоминая, за что уволена была.

Теперь уж точно работы мне не видать. Хотела похоронить Рижского под фикусом — похоронила. Слишком буквально все вселенная понимает!