Путь к сердцу мужчины - Сандра Мартон

— Прекратите! — дрогнувшим голосом запротестовала она. От поцелуя у нее затряслись колени. — Предполагалось, что в этом доме я буду поварихой, и никем другим.

— Это ты так думаешь. Не стану тебя переубеждать.

Джо сделал шаг назад. Чертов запах! Цветочный аромат дурманил его. Как может современная девушка пахнуть так старомодно?

— То есть?

— То есть я не верю, что этот план моя бабушка придумала в одиночку.

— Но кто мог ей помочь?.. — Люсинда запнулась. — Вы хотите сказать, что я имею к этому какое-то отношение?

Молодой человек пожал плечами.

— Я знаю одно: она хочет меня женить. — Он прищурился. — И тут очень кстати появляешься ты.

— Что за бред! — Люсинда с вызовом вскинула голову. — Если бы я вдруг сошла с ума и захотела выйти замуж, то, уж конечно, не выбрала бы такого, как вы.

— Ой, крошка, ты меня расстроила, — ледяным тоном процедил Джо. — А я-то, глупый, надеялся, что ты захочешь стать миссис Романо. Это же предел мечтаний! Ты, бесстыжая обманщица, никудышная актрисулька, женщина, которая никак не решит, кем же ей быть: стриптизеркой или Лукрецией Борджиа. — В его ухмылке было что-то зловещее. — Иными словами, идеальная кандидатура на роль жены.

— Идеальная кандидатура на роль вашей жены, — парировала Люсинда, — резиновая кукла, которая пылится на полке в секс-шопе в ожидании, что кто-нибудь надует ее.

— Вы так остроумны, мисс Бэрри! Невероятно!

— И горжусь этим! — Девушка самодовольно улыбнулась.

На какой-то миг Джо вновь захотелось поцеловать ее, подхватить на руки и отнести в спальню. Но нет, дураков нет!

К тому же оставалась еще масса вопросов.

Скрестив руки на груди, он кивнул в сторону двери:

— Пять минут.

— На что?

— На то, чтобы одеться. — Джо окинул ее взглядом сверху вниз. — Я собираюсь к бабушке. И ты едешь со мной.

— Правильно! Я поеду с вами. Хочу знать, что происходит.

— Не ты одна. Снимай свой дурацкий костюм — и в машину.

— Он не дурацкий, это профессиональная униформа. Если бы вы не были так сконцентрированы на собственной персоне, то заметили бы, что в данной ситуации я расплачиваюсь за проделки вашей бабушки.

— Поаккуратней со словами.

— Но вы же сами назвали…

— Да, потому что она моя бабушка. Но не твоя.

Девушка вспомнила свою чопорную, церемонную бабушку, которая требовала, чтобы ее называли «бабушка Бэрри» и из нежностей признавала только рукопожатие.

— Да уж, — холодно согласилась Люсинда. — Тем более несправедливо, что она сказала вам неправду обо мне.

— О какой неправде речь? — проговорил он ледяным тоном. — Что ты умеешь готовить? Что ты из Италии? Или что ты не любишь мужчин?

— Она все не так поняла.

— А разве ты ей в этом не помогала?

— Клевета!

— Ладно, просто спросим ее, хорошо? Так ты будешь переодеваться или нет? Тогда поспеши. — Джо кинул взгляд на часы. — У тебя осталось всего две минуты.

— Слушаюсь, сэр. Конечно, сэр. Сию секунду, как прикаже… — Она поперхнулась последним словом, когда Джо схватил ее и притянул к себе.

— Я сейчас не в лучшем настроении, мисс Бэрри, — наигранно ласково начал он. — На твоем месте я бы об этом не забывал.

Люсинда почувствовала, что дрожит от близости его тела.

Из последних сил она вырвалась из его крепких объятий.

— Вы несносны!

— Можешь обзываться сколько угодно, крошка, меня это не задевает.

— Вот как? — Девушка почти кипела от злости. — А как вам такой поворот: как только мы вернемся от вашей драгоценной нонны, я собираю вещи и увольняюсь!

— Нет, детка.

— Вот увидите, я уволюсь. Если думаете, что я хоть на секунду останусь в одном доме с вами…

— Ты не можешь уволиться. Потому что давно уволена.

— Что?

— Уволена. Ну знаешь, «выгнана». Или «лишена работы».

— Вы не просто несносны, вы хуже, — дрожащим голосом возмутилась Люсинда.

Джо расхохотался. Она подавила в себе желание снова ударить его, выбежала из кухни и поднялась к себе, сопровождаемая его смехом.

— Уволена, — бормотала она. — Этот мерзавец меня уволил!

От злости она схватила белую куртку и попыталась разорвать ее, потом, задыхаясь, отбросила в угол, вслед полетели брюки и туфли. Дурацкие туфли без каблуков.

— Уволена, — прошептала девушка и упала на кровать. Что теперь? Ни гроша за душой, ни квартиры…

Дверь затряслась от сокрушительного удара.

Люсинда вскочила.

— Осталась одна минута, — прокричал Романо. — А потом я войду и сам тебя одену.

Сомневаться не приходилось. Ужасный человек! И как она могла сносить его поцелуи…

Сносить? Да она же сама к нему прижималась, он прав. Боже, как неловко! Но это он во всем виноват. Опытный соблазнитель. Воспользовался ее слабостью…

— Тридцать секунд!

Люсинда поспешно натянула юбку и блузку и стала надевать легкие мокасины, когда Романо снова стукнул.

— Проклятье! — Она распахнула дверь. — Не обязательно разносить полдома. Хотя откуда вам знать о нормах приличия? Вы отнюдь не джентльмен, как думает ваша бабушка. А вышибать двери, вероятно, ваше хобби.

Джо окинул ее взглядом. Его лживая псевдоповариха была похожа на жертву кораблекрушения: волосы растрепаны, пуговицы на блузке застегнуты неправильно, так что одна сторона была длиннее другой, кусок ткани застрял в молнии юбки.

Она, наверное, никогда в жизни не выглядела такой растрепанной.

— Я же, напротив, — продолжала девушка, — приверженка хороших манер. И вам повезло, мистер Романо, что наши отношения закончены. В противном случае я высказала бы все, что думаю о вас, вашем характере и неумении себя вести.

Речь была превосходной, полной изысканных оборотов и произнесенной на прекрасном английском, что указывало на отличное воспитание и образование. Джо подумал, что, наверное, купился бы, не знай он, кто эта девица на самом деле.

Но он знал. И это все меняло.

— Ты закончила свою тираду? — вежливо поинтересовался он.

— Не тираду, а комментарий. Да, закончила. На данный момент.

— Не на данный, а минут на двадцать. — Он взглянул на часы. — Или на тридцать. Зависит от плотности движения.

— Не понимаю.

— Все очень просто. Я не желаю слушать твою болтовню до тех пор, пока мы не приедем к бабушке. Поняла?