Мы больше не разговариваем - Тея Лав

Не глядя на меня, он подплывает к пирсу, забрасывает коробку и забирается обратно. Я не знаю, что сказать. Потому что совершенно не понимаю его действий и его самого.

Пока Уилл натягивает на свое мокрое тело футболку, стоя ко мне спиной, я прикрываю рот рукой. Он оборачивается в тот момент, когда по моим щекам начинают течь слезы. Его взгляд становится мягким. Не жестоким и не озлобленным, каким должен был быть. Он смотрит на меня почти с нежностью.

Я уже говорила, что совершу глупость сегодня. Я всегда делаю глупости. Но сейчас я не могу поступить иначе. То, как он прыгнул в воду за моим письмами, то, как он смотрит на меня сейчас…

Боже.

Прежде чем он успевает что-то сказать, я буквально бросаюсь к нему и обвиваю его мокрое холодное тело руками.

Уилл застывает лишь на какой-то незначительный момент. Затем его руки с невероятной нежностью и силой обнимают меня в ответ. Я зарываюсь лицом в его футболку, и мои горячие слезы смешиваются с холодными каплями океана на его одежде.

Я не знаю, сколько это длится. Счет времени я давно потеряла. Мне не хочется двигаться. Происходящее никак не укладывается в голове. И судя по всему, Уиллу тоже не хочется нарушать то, что сейчас между нами происходит. Быть может, ему страшно, как и мне? И изменит ли это что-либо вообще?

Но неизвестность пугает больше. Поэтому я отстраняюсь, продолжая его обнимать, и поднимаю голову. Уилл смотрит на меня сверху вниз, тоже не отнимая рук. Его хватка даже наоборот становится теснее. Сотня вопросов готова сорваться с моих губ, главный из которых «почему»? Почему, почему, почему?

Но я молчу. Не хочу больше знать. По крайней мере, сегодня. И этот момент я тоже разрушать не хочу.

Уилл поднимает одну руку и осторожно прикасается ладонью к моему лицу. Затем он проводит пальцем по заплетенной косичке в моих волосах, и его губы дергаются в слабой улыбке.

Мы столько упустили, столько разрушили. Столько забыли.

Хочу ли я, чтобы он меня поцеловал?

Да, хочу.

Сделает ли он это?

Нет.

– Я провожу тебя домой, – нарушает тишину Уилл.

И все звуки мира возвращаются обратно. Чайки, океан, голоса.

Я отступаю. Его руки безвольно падают вдоль тела.

– Не стоит, – говорю я, вытирая еще одну слезинку у рта.

– Фэй…

Я яростно качаю головой.

– Не хочу ничего слышать. Мне надоело терзаться этими вопросами. Пусть все будет так, как ты решил. Мне все равно. Только… пожалуйста, прекрати портить мне лето. Давай вернемся к тому, что было? Ты меня не замечаешь, ты со мной не говоришь. Я почти смирилась.

Уилл сглатывает. На его лице появляется гримаса боли. Отвернувшись, он смахивает с волос капли. Затем с трудом кивает.

– Хорошо. – Пауза. – Твоя сумка на заднем сиденье.

Кивнув в ответ, я разворачиваюсь и ухожу, оставляя его одного.

Уже на пляже, на стоянке рядом с его машиной я оборачиваюсь. Уилл уже сидит, свесив ноги. На его коленях лежит мокрая коробка.

Глава двенадцатая

Кирнан смотрит на меня, не отрываясь. Я делаю все для того, чтобы игнорировать ее взгляд. Будто это возможно.

Сдавшись, я со вздохом разворачиваюсь к ней лицом. После душа моя кожа выглядит слегка раскрасневшейся, так что я могу частично скрыть следы бессонной ночи.

– Ты плакала, – заявляет Кирнан как только я открываю рот.

Я смотрю на нее, нахмурившись.

– С чего ты это взяла? – мой голос слегка дрожит, и я мысленно ругаю себя за это.

Моя кузина тоже вздыхает, и теперь в ее взгляде жалость.

Мне сложно выдержать этот взгляд, поэтому я снова отворачиваюсь и начинаю рыться в комоде в поисках чистой одежды.

– Мы же видели, что он вчера приходил, – говорит за моей спиной Кирнан. – Мы не стали расспрашивать. Затем ты ушла и вернулась поздно. Фэй, ты плакала. Что случилось между вами?

Я уже несколько минут тереблю в руках одну футболку. Слезы снова наворачиваются на глаза, и я с силой сжимаю веки.

Ну что за плакса?

– Он вернул мне сумку. На этом все.

Кирнан подходит сзади и кладет руку мне на плечо.

– Просто расскажи всю правду и все.

Я поворачиваю к ней голову.

– Мне правда нечего рассказывать. Потому что я сама ничего не понимаю и не знаю. Единственное хорошее из нашего вчерашнего контакта, так это то, что Уилл обещал не портить мне лето. Все будет, как и было.

– Вы будете снова дружить?

Я качаю головой.

– Нет, как раз наоборот. Делать вид, что никогда не дружили.

* * *

Дядя Ллойд хлопает по креслу рядом с собой, когда я выхожу на задний двор. Он сидит в распахнутой рубашке и в шляпе, вытянув больную ногу перед собой.

Я плюхаюсь в садовое кресло рядом.

– Где ты нашла свою зарядку? – Он кивком головы указывает на телефон в моих руках.

Я сначала непонимающе смотрю на него, затем вспоминаю.

– Э-э, где-то в чемодане.

Он кивает.

– Хорошо. Утром разговаривал с твоей мамой.

– Как они там?

– Сегодня вечером собираются в «Джелли».

Я закатываю глаза.

– Им без меня очень хорошо.

Дядя смеется, откидываясь в кресле.

– Они скучают.

Возможно. Но вряд ли у них для этого достаточно времени. Я вовсе не осуждаю их. У меня замечательные и любящие родители. Благодаря им я не в чем никогда не нуждалась. Они много работают вот и все. И опять же, они это делают не ради себя.

Мой отец – Малкольм Слоун – один из лучших дантистов в Денвере, который несколько лет назад начал заниматься частной практикой. Мама – Энджи Слоун – его правая рука.

Иметь родителей-дантистов, возможно и удобно, но не так уж весело.

– Я бы хотела, чтобы они приехали сюда. Хотя бы на пару дней, – рассуждаю я, глядя на пляж. – Помнишь, как мы все вместе катались на досках?

Дядя Ллойд улыбается.

– Конечно помню. Энджи тогда укусила медуза.

Я стараюсь не рассмеяться. Вообще-то это не смешно. Это очень больно. Тем не менее вспоминать о маминой истерике довольно забавно.

– С тех пор она ни разу не купалась в океане.

Мы замолкаем с улыбками на губах. Я не могу справиться