Ангел в моих объятиях - Стефани Слоун

— Уэстон, — представился граф.

Струхнул я, ребята, и в пучину упал,

В зубастую пасть прямиком я попал…

— Не сочтите за труд рассказать Кармайклу, о чем здесь поют, хорошо? Особенно об этой балладе. Уверен, он поймет, что она имеет ключевое значение для нашего дела, — саркастически заметил Маркус.

Марлоу от души рассмеялся.

— Неужели вы и вправду думаете, что деятельность контрабандистов вдоль береговой линии Уэймута как-то связана с ограблениями в Лондоне?

— А вы? — парировал Маркус, осушая до дна кружку с элем. — Может быть, у вас есть более разумное объяснение? — спросил он, потирая ладонью раненое бедро.

— Я допускаю, что это возможно, но новости из Лондона неутешительные, — ответил Марлоу, поглаживая бороду.

— Так расскажите мне! — потребовал Маркус, сгорая от желания перейти, наконец, от вынужденного бездействия к настоящему делу.

— Еще одно ограбление в районе Мейфэр в Лондоне. И в Шеффилде, как сообщает наш информатор, — ответил Марлоу как бы между прочим, явно не собираясь переходить на серьезный тон.

Человек со шрамом вразвалку подошел к Маркусу и, обняв его за плечи, заставил встать.

Но жив и здоров я, на суше скучаю,

О море любимом уже не мечтаю…

— Красивый голос у этого парня, — сообщил Марлоу изрядно набравшийся человек со шрамом и отправился к своей компании.

Маркус сел, пока звучал куплет, у него было время подумать.

— Вам не кажется, что кража в Шеффилде вполне предсказуема?

— Это правда. Хотя воры взяли только то, о чем предупреждал наш информатор, а именно — изумруды графа Орлова.

Маркус впитывал информацию как губка, но внешне оставался совершенно спокойным.

— А что вы знаете об этих орловских изумрудах? — спросил Маркус в истинной манере «коринфян», то есть опираясь только на факты, которые ему предоставил Кармайкл, когда информировал его о контрабандистах.

Марлоу отхлебнул немного эля.

— Как мне сказали, всего существует восемь изумрудов, каждый размером с яйцо. Изначально эти изумруды были огранены и вставлены в ожерелье императрицы Екатерины почти пятьдесят лет назад. Ожерелье было украдено, изумруды извлекли и продали по отдельности. Большая часть оказалась здесь, в Англии.

— Орлов? Вряд ли имеется в виду Алексей Орлов? — поинтересовался Маркус.

Марлоу отвлекся, чтобы поаплодировать танцующему человеку со шрамом, затем снова заговорил:

— Речь идет не о том Орлове, который убил мужа Екатерины, а о его брате Григории, который, по слухам, был любовником императрицы. История свидетельствует, что Екатерина пришла в ярость, когда узнала о краже ожерелья. Кажется, эти изумруды были фамильной драгоценностью, которой владели несколько поколений Орловых, причем они обладали мистическими свойствами или что-то в этом роде. Обладают они этими свойствами или нет — не важно. Главное — они стоят целое состояние, и с тех пор каждый император, восходивший на трон, пытался их вернуть.

— А какое отношение к этим изумрудам имеет Наполеон? — настаивал Маркус.

— Император Александр обещал быть паинькой и ввести эмбарго на торговлю с Британией, если Наполеон отыщет и вернет ему изумруды, — ответил Марлоу. — А Бони это на руку — одной войной меньше, причем эту войну, по мнению многих, он вряд ли выиграет.

Все это было похоже на правду, и Маркус не испытывал радости от услышанного.

— И сколько изумрудов у французов?

— Шесть.

Маркус кивнул.

— Кто-нибудь из местных представляет интерес?

— Вы имеете в виду кого-то помимо обычных контрабандистов? Нет, я ничего такого не обнаружил.

— А вы знакомы с досточтимым Эмброузом Диксоном? — спросил Маркус, допив наконец свой эль и отодвигая кружку.

— Ну, не совсем с Диксоном, я предпочитаю прислугу женского пола, — с улыбкой ответил Марлоу.

— В этом я нисколько не сомневаюсь, — усмехнулся Маркус, вспомнив о репутации Марлоу в отношении женщин. — Продолжайте в том же духе, хорошо? С Диксоном что-то нечисто. Но я еще не разобрался.

— Всегда рад помочь, — пообещал Марлоу со знанием дела.

— И держите меня в курсе происходящего, — сказал Маркус и встал.

— Обязательно, — ответил Марлоу, — само собой.