Тайна гувернантки - Эмилия Остен

— Мисс Эмбер Ларк, — выдохнул Кеннет так, что Ричард немедля подобрался, словно охотничий пес.

Самир, почувствовавший, как напрягся хозяин, тут же завертел пушистой башкой — что делать, кого спасать?

— Только не это, — буркнула Кейлин.

— Сословные предрассудки? — поинтересовался у нее Ричард.

— Она мне просто не нравится, я тебе уже говорила. Необъяснимо. Сама не понимаю почему.

— Очень простая и бесхитростная особа, — высказал Ричард свое мнение. — Я поговорил с ней, и никаких сюрпризов. Или она хорошо маскируется.

— Я неверно выразилась. Мне нравится мисс Ларк. Но то, что Кеннет смотрит на нее, — недопустимо.

— Значит, все-таки сословные предрассудки?

— Может, и они.

— Мисс Ларк — само совершенство! — выдал Кеннет и забегал по комнате еще быстрее.

Кейлин закрыла лицо «Тайме».

— Не могу это слышать! И видеть!

— Да что между вами происходит, черт возьми? — рассердился Ричард.

Иногда он не понимал близнецов. Между ними шел такой плотный обмен не только словами, но и эмоциями, они так странно иногда говорили друг с другом, часть произнося вслух, часть просто додумывая, и никогда не ошибались друг в друге, — что Ричарду становилось страшновато и завидно. У него-то сроду не было нормального родственника, чтобы было с кем налаживать синхронное мышление. Вся его родня — люди в высшей степени напыщенные, далекие от области эмоций и крепких связей. Иногда Ричард думал, что и сам недалеко от них ушел.

Особенно сегодня, когда Кеннет пребывал в растрепанных чувствах, а Кейлин злилась.

— Если бы я могла понять! — Кейлин отшвырнула газету.

— Ты просто ревнуешь! — обвинил ее Кеннет.

— Сам знаешь, что это не так. С Аделией ты провел гораздо больше времени, и я не имею никаких возражений.

— Аделия — просто мой друг, и, конечно, ты к ней привыкла!

Кейлин и Ричард переглянулись.

— Он что, правда не замечает? — спросил лорд Мэнли.

— Я уже советовала ему купить очки, — буркнула Кейлин.

— Не поможет.

— Вы меня выводите из себя! Оба! — Кеннет остановился снова, злой до чертиков. — В чем дело?

— Ты скажешь или я? — спросил Ричард у Кейлин.

— Давай ты. Может, тебя он послушает.

— Дело в том, дорогой друг, что… как бы это помягче выразиться… леди Аделия Маттон по тебе сохнет.

— Ричард, ты перегрелся на солнце, — недоверчиво произнес Кеннет. — Завязывай с прогулками. Аделия — мой друг детства, мы вместе играли в…

— Очнись, Кеннет! — Ричард согнутым пальцем постучал по своему лбу. — Детство давно прошло! Хорошо, хорошо, для тебя — не слишком давно, но поверь мне, Аделия уж точно выросла! Разве ты не замечал, как она на тебя смотрит? Этот взгляд из-под ресниц и, черт возьми, румянец! Когда она кидалась в тебя слепленными из глины метательными снарядами, все было как-то по-другому, а?

Виконт со стоном упал на кушетку и закрыл лицо руками.

— Вы оба с ума сошли!

— Это ты сошел с ума, — вернул подачу Ричард, — полагая нас с Кейлин идиотами.

— Люблю, как ты выражаешься, Дик. — Лишь Кейлин называла его Диком — очень редко, и больше он никому не позволял. — Жестко, но правильно.

— Что вы придираетесь к мисс Ларк?!

— Тебе разъяснить подробно? — сухо осведомился Ричард.

— Давай подробно, — промычал Кеннет, закрывая лицо тощей вышитой подушкой.

— Она чрезвычайно мила, но в виконтессы не годится. Во-первых, сомнительное происхождение. Кто знает, кем были ее родители? Я расспросил Шерру, однако она явно не все мне сказала. Говорит, что малышка — сирота, а воспитывала ее тетка, лет в десять сдавшая девочку в пансион и с тех пор носа туда не казавшая. Во-вторых, мисс Ларк более чем небогата. Она не принесет роду никаких земель, не упрочит положение, не создаст новых связей. Но это все ерунда; ты виконт, делаешь что хочешь, можешь хоть на горничной жениться, наплевав на мнение стариков-пэров. Однако существует третье препятствие, самое важное: у Эмбер Ларк совершенно неподходящий для виконтессы характер. Кейлин и ты, друг мой, с детства привыкли к своему положению, знаете, как вести светскую жизнь, и вам это нравится. Эта девочка слишком тихая, слишком скромная, и в этом ее главные достоинства. В ее спокойном характере, незаметности, легкой доброте. Высший свет сломает ее, уничтожит это сияние души. Понимаю, звучит несколько высокопарно, однако это мое мнение — то, что я успел в ней увидеть.

Кеннет еще в середине речи Ричарда отнял подушку от лица и внимательно слушал.

— Почему вы оба так уверены, что я хочу на ней жениться?

— А чего ты хочешь? — спросил Ричард.

— Всего лишь узнать ее поближе.

— Обесчестить? — деловито уточнил лорд Мэнли.

Кеннет вспыхнул:

— Бог ты мой, конечно же, нет!

— Прости, что скажу тебе это, но… — Голос Ричарда зазвучал жестко. — Я старше тебя, через десяток лет ты тоже будешь смотреть на такие вещи иначе. Пускай эта девушка бедна, но она леди; с ней нельзя просто поразвлечься и уволить, заплатив жалованье за три месяца.

— Я чего-то не знаю? — непринужденно спросила Кейлин.

Все чувствует; восхитительная девушка. В прошлом году действительно приключилась сомнительная история с участием виконта Фэйрхеда и одной служанки в его лондонском доме; Ричард помог справиться с ситуацией. Кейлин в то время гостила у родни в Саутгемптоне и до сих пор пребывала в неведении относительно того маленького приключения. Кеннет слезно просил его не выдавать.

— Это был абстрактный пример, — соврал Ричард, чтобы не подставлять друга. — Что не меняет сути дела.

— Вы оба невыносимы, — прорычал Кеннет.

— Так и есть, — согласился Ричард. Самир зевнул и улегся у его ног, на всякий случай держа уши торчком. — Будь осторожен.

— Я и так осторожен. А вы оба — зануды.

— Ты эгоист, — обвинила брата Кейлин, — подумал бы о чувствах девушки!

— Действительно, — поддержал ее Ричард, — каково сейчас мисс Ларк?

— Тебе лучше знать — ты с ней провел весь вечер!

— Я был вежлив. А она — хорошая собеседница, хотя и жутко меня стесняется. Но она всех стесняется. Свойство натуры.

— У меня отвратительное ощущение, — сказала Кейлин, — что если мой брат свяжется с мисс Ларк, это принесет семье огромные неприятности.

— Это бред! — возмутился Кеннет.

— Это женская интуиция. — Ричард поддержал Кейлин. — Так случается.

— И слышать ничего не хочу!