Тайна гувернантки - Эмилия Остен

Его дразнящий тон ничуть не смущал Эмбер.

— Эльфы побольше, чем феи, но тоже невелики. Они умеют исполнять дивной красоты песенки. Временами они исполняют желания.

Ричард подавил смешок и кивнул, стараясь оставаться серьезным.

— О некоторых желаниях, пожалуй, умолчим. Это все население леса, которое вы представляли?

— Ну нет, конечно же! — Эмбер уже было не остановить.

Так редко ей удавалось побыть столь свободной в чьем-то обществе. До недавнего времени это было только общество Бруно, а при остальных нужно следить, что говоришь. Лорд Мэнли же, она была уверена, не разболтает и не осудит.

— Были гномы. Они живут под корнями буков и дубов, там у них большие норы, уводящие далеко под землю. Гномы ищут оброненные монеты и хранят их веками, так возникают знаменитые клады. Если гному понравился человек, ему могут подсказать путь к заветному сундучку с деньгами.

— Ошеломляющее бескорыстие.

— Именно поэтому гномам редко кто-нибудь нравится.

Ричард расхохотался:

— Ваш лес какой-то мирный. Неужели в нем опасностей нет?

— О них я не мечтала. А вы о чем думали, когда в детстве заходили в лес?

— О кровожадных разбойниках.

— Неужели? — Эмбер смотрела на него во все глаза.

— Да. Я полагал, что если вдруг повстречаюсь сними, то возможны два варианта. Первый: я сражусь с ними и одолею всех до единого. И второй: напрошусь к ним в атаманы. Быть разбойником гораздо интереснее, чем зубрить латынь. — Он тяжело вздохнул. — К сожалению, жизнь доказала мне, что во встрече с разбойниками нет ничего забавного. Их просто нужно убивать.

— Да… Леди Фэйрхед рассказала мне, — не удержалась Эмбер.

Ричард покосился на нее.

— Вот они, женские сплетни. Кейлин готова любому твердить о моем бессмертном подвиге, который я таковым вовсе не нахожу. Моя вина, что так произошло.

— Вы не могли предполагать, что лакея убьют. И вы не дали погибнуть всем остальным.

— Не в этом дело, мисс Ларк. Я мог бы остановить Кейлин и не выпускать ее из дома на ночь глядя, что было бы разумно, однако предпочел поддаться ее капризу. Обычному капризу, если б дело не закончилось столь печально. Это многому меня научило.

— Вы и сейчас охраняете меня от разбойников? — спросила Эмбер.

— Почему бы и нет. Да и Самир неподалеку.

— Я полагала, он не с вами.

— Он просто дикарь, но дикарь тихий, не любит лаять зазря. Наверняка свел знакомство с местным зверьем, тут следов видимо-невидимо, одно слово — природа. Скоро появится.

Эмбер молчала, не зная, о чем еще спросить. Они ехали некоторое время без разговоров; серебристая дымка потихоньку рассеивалась, открывая все больше и больше пространства вокруг. Шумно дышали лошади, птицы начинали выводить свои привычные песни, лес звенел от их голосов.

— А феи, наверное, все-таки есть, — задумчиво сказала Эмбер скорее себе, чем Ричарду.

— Может быть. Хотя меня, как человека практических наук, несколько удивило бы их существование. Однако если вам нравится думать, что они существуют, думайте. Мне они ничем не помешают.

— Кейлин сказала также, что вы врач.

Ричард усмехнулся и поправил волосы, связанные в хвост, несколько сбившийся набок.

— Ну конечно же, она сказала. Об этом все начинают твердить, когда со мной знакомятся. Ах, это лорд Мэнли, вы знаете, он врач, так эксцентрично! И смотрят на меня, словно на гигантскую пустынную ящерицу. Иногда мне кажется, что в меня сейчас потыкают прутиком — проверить, что буду делать. Подпрыгну, может, или спою рождественскую песенку, или достану скальпель и всех зарежу? Одолевает такое кровожадное желание. Но Господь велел смирять подобные порывы, а я пока еще христианин.

— Когда я жила с тетушкой, нас лечил доктор Финли. Он был вовсе не похож на вас. Такой добродушный, в очках, с мягкими руками. И вечно улыбался. Заставлял пить горькие микстуры, когда я болела.

— Микстуры — это основа нашей практики, — подтвердил Ричард.

— А в пансионе был доктор Кречмер. Вот этот мне не нравился. Вечно кислый, как простокваша, и ходить к нему на прием было пыткой. Микстуры он составлял отвратительные. Доктору Финли следовало бы поучиться.

— У меня получаются очень гадкие микстуры, так как это не мое призвание. Если хотите, дам попробовать.

— Лорд Мэнли, вы так любезны!

— Только для вас, мисс Ларк, только для вас! Вот разрезать кого-нибудь от макушки до пят, простите за подробности, — это ко мне. Если когда-нибудь вам понадобится тихо спрятать труп, но вынести из дома его целиком не получится в силу различных причин… — Он увидел округлившиеся глаза Эмбер и отвернулся. — Простите, увлекся, был несдержан. Конечно же, я пошутил.

Они снова помолчали, и Ричард спросил:

— Ну, так вы расскажете мне или нет?

— О чем? — удивилась Эмбер.

— О том, как попали к Даусеттам. И вообще, откуда вы взялись.

Его рука крепко держала поводья, и Ричард к собеседнице не поворачивался, приходилось созерцать его профиль. Неплохой профиль, надо сказать, Эмбер он нравился.

— Вы обо мне уже кое-что знаете, да небось с ужасающими подробностями, Кейлин любит приукрасить. А я о вас — почти ничего.

— Это просто, — задумчиво произнесла Эмбер. — Своих родителей я не помню, о них рассказывала тетушка. Я даже ни разу не видела их портретов. Тетушка Ларк говорила, что они были обедневшими дворянами; мать умерла, когда я родилась, а отец… — она запнулась, но все же выговорила это, — окончательно опустился и сгинул. Я осталась сиротой, и тетя взяла меня на воспитание. Я до сих пор не понимаю, как она относилась ко мне. Тетя Ларк для меня — непреходящая загадка. Иногда на нее что-то находило, и она очень любила меня. Заваливала подарками, осыпала поцелуями, исполняла все мои желания, которых у меня тогда было немного. И мы в такие дни жили душа в душу, ездили в гости, бывали на ярмарках, хоть это и не совсем прилично, но в сопровождении слуг можно. А потом тетя замыкалась в себе, и все менялось. Она словно становилась другим человеком, холодным и злым. Старалась дать мне понять, что на свете я мало кому нужна, в том числе и ей. У меня была грубая нянька, не умевшая читать, и парочка плохих учителей, которых вовсе не интересовало, выучила я буквы или нет. Так что, когда в десять лет тетя решила отправить меня в пансион Святой Марии, я пришла туда неучем. Надо мною все смеялись, но я подавила панику, выставила вперед гордость, словно оружие, и начала делать успехи. Так, во всяком случае, говорили учителя. В пансионе мне дали воспитание, позволившее чувствовать себя образованной девушкой и устроиться к Даусеттам. Когда я окончила школу, то некоторое время прожила в нашем старом доме в Морпете, а затем поняла, что хочу поступить на службу на несколько лет. Я изучила объявления о найме, и приглашение Даусеттов показалось мне наиболее приятным. Так я оказалась в Грейхилле.