Спорим, влюбишься? - Наталья Юнина

Перевела взгляд на часы: половина восьмого. Находиться в спальне только потому, что Миша еще не ушел из дома – не хочу. Ну и чего уж греха таить, мне хочется с ним поговорить. Ну и совсем чуточку увидеть.

Тихонько приоткрыла дверь и вышла из спальни. Вот никак я не ожидала увидеть Медведева с голым верхом, подтягивающегося на… вот же, тупица, перекладине. А я еще раздумывала вчера, что за странная вешалка висит на стене гостиной.

Миша в наушниках и с закрытыми глазами, от чего мое появление, к счастью, им не замечено. Смотреть спокойно на то, как его мышцы перекатываются от каждого движения – сложно. Какое-то простое по своей сути зрелище завораживает. Чувство дежавю, как с венами. Точно. Да что ж это за наваждение? Какая банальность – любоваться чьими-то мышцами.

Внезапно Миша открыл глаза и, кажется, в этот момент, мое сердце пропустило удары. Чувствую себя преступницей, которую поймали на месте преступления. Боже, как же неловко.

– Чего встала? – грубо бросил Медведев, достав из ушей наушники. Шумно сглотнула и ляпнула первое, что пришло на ум:

– В туалет захотела.

Резко развернулась и полетела в ванную комнату. Долго успокаивалась с помощью обливания лица холодной водой. Наконец, немного успокоившись, стала приводить себя в порядок. Не знаю сколько тут провела времени, но, когда открыла дверь и попала взглядом на в очередной раз хмурого Мишу, моментально осознала, что гигиенические процедуры я принимала долго.

– Двадцать четыре минуты, – недовольно произносит Медведев, облокотившись о дверной косяк. – У нас хоть и не коммуналка, но ты должна четко уяснить, что живешь здесь не одна, – стирает со лба пот и закидывает полотенце на плечо.

Странно. Он же весь мокрый от пота, мне должно быть неприятно, но почему-то… неприятно не становится.

– Извини. Я часто задумываюсь под душем. Больше так не буду.

Хочу выйти из ванной, а не получается, Медведев стоит в проходе и сверлит меня взглядом. Да что не так? Я же извинилась. Становится в очередной раз не по себе. Смотреть ему в лицо не могу. От того мой взгляд как-то машинально фиксируется на грудных мышцах Медведева.

– Что ты там увидела, просто Мария? Снова варикоз? – насмешливо произносит он.

– Нет. Просто…

– Что?

– Удивляюсь.

– Чему?

– Тому, что у тебя грудь больше моей, – тихо произношу я и, легонько оттолкнув Мишу, вылетаю из ванной.

* * *

Пробыла в комнате ровно двадцать минут, переоделась в свою собственную одежду и, все же не выдержав, пошла на кухню. Медведев стоит у плиты ко мне спиной.

– Давай я приготовлю тебе омлет.

– Не надо готовить мне никакой завтрак, – снова недовольно произносит Миша, не поворачиваясь от плиты.

– Но я же встала, почему нет?

– А зачем ты, собственно, встала в такую рань?

– Потому что я не дрыхну, как ты выразился, до десяти часов, – обиженно произношу я. – К тому же, я жаворонок.

– Час от часу не легче. Тогда не маячь перед моими глазами. А самое главное – не болтай. Я люблю завтракать молча. И пока ты там намывала свое феячное тело, я себе этот завтрак приготовил. Тебе накладывать? – наконец поворачивается ко мне лицом.

– А что ты готовишь?

– Яичницу с картошкой, беконом и сосисками.

– Нет, благодарю. Для меня это слишком тяжелая пища.

– Хорош выпендриваться, я повторяю, что тетки с плеткой и твоего отца здесь нет. Растрясёшь калории с помощью йоги.

– Возможно, в чем-то ты прав. Только мне полсосисочки, одно яичко и совсем чуть-чуть картофеля. Бекон можно не класть.

– Я тебя просил не называть так яйца.

– Извини. Оно само как-то.

Стоит признать, что завтрак хоть и жирный, но вкусный. А еще Миша напоминает мне какого-то деревенщину, который уплетает уже четвертый кусок хлеба с картофелем. Углевод с углеводом, где это видано?

– Очень вкусно. Спасибо. А когда ты успел сделать картофель? Разве он готовится так быстро?

– Если он отварен три дня назад, то обжарить его на сковородке не составит труда и не займет много времени.

– Три дня? А это безопасно, есть пищу с таким сроком?

– Туалет в твоем распоряжении. Причем бесплатно. Только не трать много туалетной бумаги, как за вчерашний день. Она трехслойная.

Хамло, грубиян и жмот. Еще и хлебом тарелку протирает. А теперь сушку в чай макает. Колхозник! Никакой он мне не суженый. Сны не всегда сбываются наяву.

– Миша? – как можно доброжелательнее произношу я.

– Что? – не переводя взгляд от чашки, небрежно бросает он.

– Мне не очень подходит одежда той женщины. Пока, конечно, сойдет, но можно мне купить что-нибудь по размеру и по вкусу? Не брендовую, – быстро добавляю я. – Взамен я отдам тебе браслет с бриллиантами, а ты потом его как-нибудь сдашь. Или девушке своей подаришь. Он дорогой. И новый. Я его только один раз надевала. Клянусь.

– Можно. Но чуть позже. Не надо тебе пока никуда высовываться. Пока просто отдохни пару дней, книги почитай, порнушку посмотри.

– Что?!

– Я имел в виду кино для взрослых, а не мультик про длинноволосую в башне. Так как завтрак готовил я, посуду и плиту моешь ты. Как сделаешь, жду тебя в гостиной.

Ничего не отвечаю. Медленно, но исполняю сказанное, ругаясь про себя за то, что в доме нет перчаток для мытья посуды. Это как же так можно себя не уважать?

Справившись с заданием, нехотя вошла в гостиную, обнаружив на руках у Миши кошку.

– На диван ее не пускай. Поцарапает – придушу, – ставит Соню на пол. – Тебя, а не ее. Иди сюда, – хлопает по дивану. Молча подхожу к нему и присаживаюсь рядом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Тебе надо гульнуть, Маш.

– В каком смысле?

– В прямом. Тебе двадцать один год, давно пора встречаться с парнями. Погуляешь перед тем, как отец найдет тебя. Будет хоть что вспомнить.

– Интимные отношения до брака – это неправильно. Такое не приветствуется в моей семье, но главное…

– Зато во всем мире – такое приветствуется и не считается ничем зазорным, – резко перебивает меня.

– Я так не хочу, не потому что мне это вбивали в голову, а потому что я хочу это делать только по любви, – вместо ответа Миша