Спорим, влюбишься? - Наталья Юнина

– Ну можно и так сказать. Я встретил тебя на своем пути. Так что в каком-то смысле, это критические, нет, даже худшие дни. Поставь на место флакон.

– А если серьезно, у тебя есть девушка?

– Есть.

– Неожиданно.

– Почему? Я что должен быть девственником, как ты?

– Нет, конечно. А почему ты говоришь так, как будто мне должно быть за это стыдно?

– Тебе показалось. Стыдно тебе должно было бы быть, если бы ты скакала с одного мужика на другого. Да хватит ее уже мылом поливать. Теперь руками работай.

– А твоя девушка не будет против, что я здесь живу?

– Будет.

– И как теперь быть?

– Никак. Мы расстались.

«Дичь» оказалось не такой уж и подстреленной.

– А почему вы расстались?

– Не сошлись характерами.

– С концами расстались?

– А вы с какой целью интересуетесь, Мария Григорьевна?

– Хотелось бы знать, не будет ли она против твоего фиктивного брака со мной. Не хотелось бы наживать себе врагов.

– Несомненно, она будет против, – усмехаясь, бросает Миша.

– Значит есть шанс, что она вернется?

– Вернется, конечно. У нас временный разлад. К этому времени ты как раз отсюда съедешь.

– Понятно. И часто у вас разлады?

– К сожалению часто, – вполне серьезно произносит Медведев. – Ты чего такая криворукая? – грубо бросает он. – Себе же голову явно моешь сама, а кошкину шерсть без брызг не судьба?!

– Извини, рука нечаянно соскользнула.

– За нечаянно бьют отчаянно. Шевелись давай. Ты так до вечера ее не домоешь.

– Зачем ты пытаешься казаться хуже, чем есть? – собственный голос прозвучал отвратительно. Больше похоже на обиженный вскрик.

– Разве?

– Сто процентов.

– Тебе показалось.

– Нет, не показалось. Ты сейчас специально пытаешься быть грубее, чем есть на самом деле. Я точно знаю, что ты хороший, не надо портить о себе впечатление.

– Хороший? Ты серьезно?

– Хороший. Ты мне шоколадку подарил.

– Чего?

– В шестнадцать лет. С фундуком. Просто так, я не просила. А ты взял и подарил.

– Так, стоп, – удивленно произносит Медведев. – Ты часом не влюблена в меня с шестнадцати лет?

– Нет, конечно, – вполне уверенно произношу я. Ведь это действительно правда. А вот Медведев смотрит на меня с сомнением.

– Ты помнишь, что я подарил тебе какую-то шоколадку пять лет назад. Меня терзают смутные сомнения, Мария Григорьевна.

– Не какую-то, а с фундуком.

– Тем более.

– Ты выдаешь желаемое за действительное. Все намного проще. После съеденной шоколадки, я сломала зуб. Конечно, я не могу забыть о таком инциденте, – победоносно произношу я, переводя взгляд на Мишу. А ведь это реально так.

– Вытирай ее, – небрежно бросает мне в руки полотенце, как только я выключаю воду. – Я жду тебя на кухне, у нас будет серьезный разговор.

– Очень серьезный?

– Очень.

Глава 8

Вот уж не подумала бы, что вытирать животное окажется сложнее, чем мыть. С появлением полотенца, в кошку, самым настоящим образом, вселился бес. Я гонялась за ней по всей ванной, впервые не обрадовавшись площади помещения. Благо дверь была закрыта, и мне все же удалось кое-как вытереть строптивицу. При этом я не только запыхалась, словно пробежала десятки километров, но и стала жертвой кошачьих когтей.

Кое-как отдышавшись, стянула с себя местами промокший свитер и стала мыть руки. Открыла наугад первый попавшийся шкафчик и попала с выбором в яблочко: перекись и антисептик смотрели прямо на меня. Пока обрабатывала царапины, все никак не могла отделаться от мысли, что причина всей этой чистоты и порядка – девушка Миши. Если она так хорошо убирает и следит за домом, что ж он на ней не женится? Слишком красивая?

Наверное, я бы и дальше стала терзать себя мыслями об этой девушке, если бы не мяукающая кошка, пытающаяся вырваться из ванной. Да, что-то я припозднилась. Повесила на батарею свитер и, поправив волосы, выпустила первой на волю кошку. Самой же почему-то выходить немного страшно.

Собравшись с духом, тихонько вышла из ванной и направилась на кухню. Замедлила шаги перед кухонной стойкой, за которой сидит сосредоточенный Медведев, что-то активно пишущий на листке бумаги, и замерла. Миша настолько погружен в свои думы, что не замечает моего присутствия. Впервые так близко его рассматриваю. Пять лет назад он был похож скорее на парня, сейчас это уже мужчина. А, может быть, все дело в растительности на лице. Медведев приподнимает руку вверх, проводит пятерней по своим темным волосам, хмурится и вновь продолжает что-то писать на бумаге.

Как бы сказала моя преподавательница по рисованию – перед нами типичный обладатель развитого плечевого пояса. И что самое приятное – он не отмороженной качок, кичащийся своим телом. Был у папы один такой охранник, на которого без смеха взглянуть было невозможно.

Но все-таки, с точки зрения классической красоты, Мишу назвать красивым нельзя. Нос – крупноват. Если уж быть объективной и отключить свою неприязнь, «старый урод» и по совместительству мой несостоявшийся супруг – однозначно, входит в категорию красивых мужчин. Миша же… сама не понимаю, что именно, но что-то притягательное в нем определенно есть. И это помимо его умопомрачительно красивых голубых глаз.

Скорее всего, я шелохнулась, потому что Медведев резко оторвал взгляд от бумаги и перевел его на меня. И вот сейчас я четко уловила на его лице не напускную злость, а самую что ни на есть реальную. Он обвел меня с ног до головы таким недобрым взглядом, что я невольно покрылась мурашками, и это несмотря на то, что после боя с кошкой еще несколько секунд назад мне было жарко.

– Еще один пункт, – буркнул Медведев, нахмурив по самое не могу брови. Сжав руку в кулак, принялся свободной что-то снова записывать. – Где кошка?

– Лижется около ванной.

Молча указывает взглядом на стул. Сажусь за кухонную стойку и впервые не знаю, как себя с ним вести. Странный он.

– Твой отец рано иди поздно тебя найдет. Так вот, в твоих интересах воспользоваться полученным временем по всем фронтам. Ты знаешь, что твоих украшений, при твоих запросах, хватит, в лучшем