Орчиха в свадебной фате - Соня Мишина

Городок встретил трибуна зноем и сонной послеполуденной тишиной: жители спасались от жаркого солнца под крышами своих домов. Даже торговые лавки — и те были закрыты. По мощеным булыжником улочкам ходили редкие прохожие. Вот оно, лето в южной стране: даже в самых северных провинциях днем можно мечтать лишь об одном — о клочке благословенной тени!

Алаир вздохнул: он не мог себе позволить прохлаждаться. Но доспехи стоило снять и отправить в пространственное хранилище, иначе он запечется в своих стальных латах, как кусок мяса в походном котелке.

Трибун принялся осматриваться в поисках подходящего места, где мог бы уединиться и переодеться. Наконец, в дальнем углу площади увидел вывеску «Едальня папаши Буча» и спешно направился к ее дверям.

Двери оказались открыты, а за ними магварра встретила желанная прохлада и любопытный взгляд хозяина заведения — вероятно, самого Буча.

— Чем могу помочь славному защитнику короля и народа? — поинтересовался мужик с густой бородой и широкой, как бочонок, грудью.

— Я — магварр Алаир Виатор. — Представился трибун. — Мне нужна отдельная комната, большая кружка холодного сидра и последние новости города.

— Сейчас все сделаем, магварр! — у папаши Буча вытянулось лицо, а брови взлетели чуть не до затылка. — Это ж надо! Сам магварр Виатор пожаловал! Такая честь для нас, такая честь!

Хозяин не подвел: сопроводил трибуна в отдельную небольшую залу, по дневному времени пустующую, приказал разносчику подать лучшего сидра — прямо с ледника, а сам остался прислуживать гостю: снять латы самостоятельно любому воину было затруднительно, а порой и вовсе невозможно.

— Тебя интересуют те новости, что объявил вчера вечером глашатай на главной площади, или наши местечковые слухи и домыслы? — поинтересовался папаша Буч.

— Начинай с вечернего выпуска, а там посмотрим.

Буч услужливо кивнул и, расстегивая пряжки креплений на наколенниках и панцире магварра, изложил почти дословно известия о прибытии лекарского обоза, о том, что все граждане города готовы дать кров и пищу доблестным защитникам королевства, добрался до объявления о поисках беглой наемницы и только тут сообразил:

— Так получается, это ты тот самый магварр, который объявил награду за поимку ориссы?! Что она натворила? Дезертировала с поля боя? Бросила раненого друга? — маленькие глаза папаши Буча аж распахнулись от любопытства.

— Да кто вам такое сказал?! — изумился Алаир. — Орисса Ор-Тунтури — не преступница! Она — моя спасительница! Нашла и вынесла меня умирающего с поля боя!

— Ох, да что ты будешь делать! — аж присел папаша Буч. — Не знаю, кто составлял объявление, но оно звучало так, будто орисса сильно проштрафилась перед тобой, трибун! Уж, наверное, кто-то да бросился ее искать, двадцать пять золотых — награда немалая!

— Ну, Тейшериэль, я тебе припомню это при встрече… — проворчал себе под нос Алаир, закинул доспехи в специальный отдел своей походной сумы, в котором был вшит артефакт пространственного кармана, и присосался к кружке с сидром. — Значит, обоз пришел вчера к ужину и встал возле госпиталя?

— Так и есть, магварр Алаир! Приказать найти возчика, который доставит тебя туда?

— Давай, зови возчика, почтенный. А еще скажи мне: до тебя, значит, не доходили слухи о том, что ориссу наемницу нашли и задержали?

— Не было таких разговоров! И, поверь, трибун: это значит, что девчонке удалось укрыться или ускользнуть. Иначе я уже знал бы. Мимо меня ни одна новость не проходит!

По счастью, мальчишка посыльный нашел возчика очень быстро: знал, где искать.

Магварр Виатор расплатился с папашей Бучем, оставив тому хорошее вознаграждение, уселся в открытую повозку, снабженную тентом от солнца, и б-ракон, погоняемый возницей, помчал транспорт и ездоков на окраину Эрпорта, к военно-полевому госпиталю, где целители и лекари выхаживали раненых воинов.

… С остановившейся у первой госпитальной палатки повозки все еще неокрепший трибун не спрыгнул — сполз. Кинул вознице один арг:

— Дождись меня, любезный. Думаю, я тут надолго не задержусь.

— Как прикажешь, магварр, — кивнул возница и полез в тень: это б-раконам жара и зной нипочем, а для человеков — очень даже утомительна.

Алаир Виатор степенно, делая вид, что никуда не спешит, а на самом деле стараясь скрыть накатывающую на него слабость, осмотрел палатки, определил одну как казарму охранников и направился к ней.

— Где командир охраны обоза, прибывшего накануне вечером? — спросил он у первого попавшегося на глаза наемника, имевшего неосторожность устроиться в тени палатки.

— Если ты интересуешься судьбой центуриона Ор-Тунтури, великий магварр, то он погиб по дороге в стычке с хунграми. — Наемник опознал трибуна сразу же. — Если спрашиваешь о заместителе центуриона, орисе Ор-Сквири, то он отправился в Эрпорт договариваться о запасах провизии для обоза на обратный путь и для лагеря, куда нам предстоит вернуться.

— Значит, Туна больше нет… — трибун склонил непокрытую голову. — Да будет милостив к нему Дух Великой Степи…

— Да будет так… — наемник осенил себя знаком Всевидящего.

— А много еще погибло воинов? Была среди них орисса Ор-Тьюндер?

— Наших полегло пять душ. А Барбра… да что с ней станется? — хмыкнул наемник. — Вначале эккой своей хунгров раскидывала, потом клинком разила. До сих пор голову ломаем, откуда у простой наемницы живое оружие взялось. Но о таком, сам знаешь, расспрашивать не принято.

— Так куда она подевалась, воин? — начиная терять терпение, притопнул ногой Алаир. — Если она здесь — найди мне ее!

— Нет ее в госпитале. Ушла. Орис Ор-Тунтури перед смертью оставил ей поручение: отнести его оружие и вознаграждение своим родственникам в Олифгруф. Туда она и направилась. Вчера еще ушла.

— Значит, ушла… — Послеполуденный зной сделал-таки свое черное дело: на трибуна накатила новой волной необоримая слабость. Он пошатнулся, начал опускаться на колени, чтобы не упасть ничком.

— Эй, эй! Ты что это совсем сбледнул с лица, трибун? Пошли-ка к целителю! — Наемник вскочил, подставил магварру Виатору плечо и повел к ближайшей лекарской палатке.

Там у трибуна быстро определили магическое истощение и нестабильность