Эксклюзив - Наталья Юнина

Федор шумно вздыхает и вместо слов тупо открывает ящики комода. Сгребает белье и кидает на кровать. А затем открывает шкаф. Чувство сейчас примерно такое, как было при обнаружении нас шайкой бандитов рядом с могилкой Вити.

– Шо – это деревня в Витебской области, тугодум.

Глава 10

Глава 10

Не знаю, кто из нас больше удивляется, ясно зрячий или я. Но в одном я уверена точно: Люся, сидящая в шкафу, ни капельки. Ну в принципе логично, она-то уж точно в курсе, что в квартире не одна.

– Чо уставился? Закрой дверь с обратной стороны и на досуге карту белорусских братьев изучи, тугодум, – как ни в чем не бывало произносит Люся, смачно откусив кусок сырокопченой колбасы. По ее взгляду я четко улавливаю, что приняла моя подруженька на грудь ой как много. От половины бутылки коньяка, при ее-то росте, выглядела бы она сейчас по-другому. А взгляд у нее уж очень пьяный, благо язык не заплетается.

– Ну и что ты об этом думаешь, товарищ Е. Банько? – не скрывая насмешки выдает Федор, обводя меня придирчивым взглядом.

– Что бабушка за выпитый коньяк меня убьет, – вполне серьезно произношу я. Перевожу взгляд на нахалку. – Люсь, ты не могла взять обычную водку? А колбасу? Ну эта же дорогущая, купленная на бабушкин день рождения! В холодильнике же было колечко Краковской.

– На том свете меня твоя бабка не достанет, чего мелочиться-то? Да и водку я уже выпила, там было-то почти на дне. Кстати, она горчила, то ли дело коньяк. А Краковскую я еще с водкой съела, и она была жирн…

– Заткнись, мать твою! И ты тоже ни звука, – рявкает Федор уже на меня и тут же переводит взгляд на любительницу дорогих продуктов. – Живо вылезай из шкафа, иначе меньше, чем через минуту, ты будешь выть от боли. Я тебе обещаю.

Сейчас Федор как никогда убедителен. Но из-за выпитого алкоголя, чувство самосохранения у подружки явно поубавилось. Выбираться из шкафа она не спешит. Я четко улавливаю, что сейчас Федор сделает реально что-то плохое, от чего у меня испарится вся имеющаяся, чего уж греха таить, к нему симпатия. И она бы точно испарилась, если бы у ясно зрячего не зазвонил телефон.

Он берет трубку и тут же меняется в лице. Выходит из моей спальни, я же помогаю выбраться Люсе из шкафа. Когда мне все-таки удается поставить ее на ноги, я понимаю, что она в дупель пьяная. М-да… водки явно было не на дне. Сказать, что она не стоит на ногах – ничего не сказать. Пытаюсь расспросить ее, как она здесь оказалась и почему выбрала именно мою квартиру для временного убежища, но в этот момент Люсю накрывает.

– Я не хочу умирать, а эти падлюки нас грохнут, Лиза. У меня жопа чешется, понимаешь?! А это все! Конец.

– Ну, может быть, сейчас это… глисты?

– На выход, девки, – зло произносит Федор, прерывая нашу беседу. – Причем так быстро, как будто за вами гонится маньяк, – Люсино лицо принимает относительно вдумчивое выражение и ни капли страха. Мне тоже совсем не страшно. – М-да… чего это я, вы только порадуетесь попади он на вашем пути. Тогда просто на выход. Живо.

– Но я не собралась.

Федор хватает из шкафа дорожную сумку и сгребает все, что видит. Дергает меня за руку, правда, не осознает, что от меня зависит устойчивость Люси. Она тут же оседает на пол.

– Твою мать, этой кобылы мне еще не хватало.

Только я хочу возмутиться о том, что Люся не имеет лишнего веса и называть так девушку крайне некрасиво, как тут же замолкаю, когда мы начинаем ее поднимать. Ощущение, что весит она не восемьдесят килограмм, а все сто пятнадцать.

– Может, ты ее на руки возьмешь? Как меня тогда?

– А у нас научились делать пересадку спины?

– Спины? – непонимающе произношу я.

– Да, спины, которую мне сломает эта особь, если я ее подниму.

– Нет, не научились, но я умею делать расслабляющий массаж и знаю некоторые точки, которые приведут в тонус любого человека. Я тебе сделаю приятно.

– Неубедительно, Лизок.

Сходимся на том, чтобы взять пьяную особу под руки. Не знаю, как нам удается дотащить Люсю в подъезд. Когда на очередной ступеньке я тупо оседаю под ее тяжестью, Федор сдается и поднимает ее на свое плечо.

– Стой, ты слышал? Что это был за звук? Как будто перезаряжают ружье.

– Это мои позвонки сместились, – усмехаясь произносит ясно зрячий, спускаясь с ценным грузом на плече. Хорошо бы это оказалась и вправду его спина, а не какой-нибудь бандит с оружием. А в свете Люсиной чешущейся пятой точки это кажется вполне реальным.

Выгрузив Люсю на заднее сиденье, Федор садится за руль, и мы трогаемся с места. Сказать, что не Достоевский озадачен – ничего не сказать. На нас он совершенно не обращает внимания. В одной руке держит телефон, другой управляет машиной, параллельно высматривая кого-то или что-то в зеркале. Пытаюсь понять, о чем идет речь в его телефонном разговоре, но ничего не понимаю. Ощущение, что Федор говорит какими-то шифрами. Наконец, кладет трубку и переводит на меня взгляд.

– Сделай так, чтобы ты и твоя подруженция были максимально незаметными. Хотя бы так, чтобы ее рыжая шевелюра не выделялась. Накинь на нее мою кожанку. И сама как-нибудь скрой это, уже изрядно примелькавшееся, платье.

Ну, неузнаваемы так неузнаваемы. Разгуляться особо не с чем. Но благо есть черная футболка и красные трусы шорты. На голову Люси последние не налезли, а вот футболка в самый раз. Самой пришлось маскировать голову шортами. Выходит у меня это легко, ибо в свое время мы дурачились, как из нижнего белья сделать маску. Задать вопрос «а на черта нам нужно быть неузнаваемыми», не успеваю. Мы резко останавливаемся возле какого-то незнакомого мне здания. Федор выходит из машины и открывает багажник. Я же принимаюсь натягивать на себя спортивные штаны.

Через считанные мгновения он открывает дверь со стороны заднего сиденья и предстает передо мной в совершенно не узнаваемом стиле: кофта с капюшоном, закрывающая почти все лицо и черные очки.

– Это что за вид?! –