Ледяное сердце Элленхейма - Ольга Иконникова

Но я продолжала настаивать, и он, неодобрительно покачав головой, всё-таки открыл дверь и сам, взяв в руки фонарь, отправился проводить меня до камеры Лотты. Он ничуть не солгал, когда говорил, что в темнице было холодно и сыро – даже под толстой шерстяной накидкой меня пробрала дрожь, а когда намокли мои кожаные сапожки, то замерзли и ноги. Но если мне стало холодно после нескольких минут пребывания здесь, то каково же было Лотте?

Впрочем, к чести Ульсена, девушку разместили в камере, которая находилась в той части темницы, что примыкала к хозяйственным помещениям дворца, и немного обогревалась большой печью, что выходила на расположенную за стеной дворцовую кухню.

В камере были две лавки, одна пустовала, а на другой на набитом сеном матрасе лежала Лотта. Она укуталась большим шерстяным платком и, как мне показалось, спала. Я даже остановилась, не зная, стоит ли ее будить. Но девушка, услышав наши шаги, встрепенулась, вскочила.

– Ваше высочество! Зачем вы здесь? – во взгляде ее больших темных глаз смешались испуг и надежда.

Но, увы, мне пока нечем было ее порадовать. Разве что пирожками, корзинку с которыми передал ей Ульсен. Начальник стражи, как я не просила, отказался впустить меня в камеру, и мне пришлось разговаривать с Лоттой через деревянные зарешеченные двери. Зато сам он нашему разговору мешать не стал и удалился на большое расстояние.

– Я не делала этого, ваше высочество! – Лотта даже не посмотрела на корзинку. – Я говорила это и господину Ульсену, и другим, но они мне не верят!

– Я тебе верю! – сказала я. – А возможно, верит и господин Ульсен, только должность не позволяет ему отпустить тебя до тех пор, пока настоящий преступник не будет найден.

– А они найдут его, ваше высочество? – тихо спросила она.

– Конечно, найдут! – я постаралась сказать это как можно более уверенно, но поняла, что девушка не поверила мне.

– А я думаю, ваше высочество, что они не станут искать никого другого, – вздохнула она. – Они просто отдадут меня нерландцам, а те увезут меня к себе и казнят прилюдно на центральной площади. Они наверняка жаждут мести и не успокоятся, пока ее не совершат.

Мне стало дурно от ее слов – особенно потому, что она была недалека от истины. Я снова вспомнила слова отца: «Так будет лучше для всех». Даже он не готов был помогать Лотте.

– Не думай об этом! – попросила я. – Лучше расскажи, что ты делала в тот день, когда убили принца Вегарда? Была ли ты в том крыле, где остановились нерландцы?

Сама я в тот день видела Лотту только до обеда, а потом уже поздним вечером. Когда ко мне пришла Элина, я отпустила горничную, чтобы поговорить с сестрой наедине. И снова Лотта появилась в моей спальне только когда пришла помочь мне раздеться перед сном. Да, тогда она уже была взволнована, впрочем, как и все мы – ведь весть об убийстве принца уже разнеслась по всему дворцу.

– Да, я была там, ваше высочество, – кивнула она. – Вы не нуждались в моих услугах, а старшая горничная попросила меня и еще нескольких девушек помочь прибраться именно в том крыле.

– И вы всё время были вместе? – быстро спросила я.

Если бы она находилась рядом с другими горничными, то у нее не было бы возможности зайти в апартаменты принца Вегарда одной!

Но она покачала головой.

– Нет, ваше высочество, мы прибирались в разных комнатах. Но в комнату к его высочеству я не заходила, даю вам слово! И даже если бы мне велели туда пойти, я бы ни за что не пошла!

– Его величество сказал, что в комнате принца нашли твой чепец.

Лотта расплакалась.

– Его высочество сдернул у меня его с головы еще в тот раз. Я не осмелилась туда за ним вернуться. Я и подумать не могла, что это окажется важным.

Мне было жаль ее, но я должна была задать еще один вопрос.

– А мешочек с сушеной верданой? Как он оказался у тебя под матрасом?

Она зарыдала еще сильней.

– Я не знаю, ваше высочество! Клянусь вам, не знаю! Зачем бы мне было держать такую опасную траву у себя?

– Значит, кто-то подложил ее в твою кровать. С кем из девушек ты живешь в одной комнате?

– Нет, ваше высочество! – запротестовала она. – Ни одна из них не могла этого сделать! Я не скажу, что мы сильно дружим, но мы всегда стараемся поддерживать друг друга и уж точно не стали бы друг другу вредить. Да и зачем бы им такое делать?

– Может быть, принц Вегард был груб не только с тобой, – предположила я. – Если он поступил так же и с другой горничной, то, быть может, она решила ему отомстить, а всю вину свалила на тебя.

Лотта задумалась, а потом ответить мне уже не успела, потому что дверь, ведущая в каземат, снова распахнулась, и на пороге в конце длинного коридора я увидела нескольких мужчин с факелами. Они направились в нашу сторону, и шаги их были такими тяжелыми, что мне показалось, что каменный пол содрогнулся.

– Где эта отравительница, Ульсен? – спросил тот, который шел впереди. – Я задушу ее собственными руками.

Этот звенящий от гнева голос принадлежал королю Эйнару.

Глава 22. Эйнар

Наследный принц Нерландии погиб от рук какой-то горничной – мне даже думать об этом было стыдно. Да, к боли от потери сына примешивался дикий стыд. А еще – обида на самого Вегарда. Зачем ему понадобилось путаться с какой-то служанкой, если любимая дочь короля Матиаса была от него без ума? И если бы он сделал предложение принцессе Элине, свадьбу можно было сыграть в самое короткое время. А теперь вместо свадьбы были похороны.

Я был намерен отвезти тело сына в Нерландию, но прибывший в Свеадорф вместе с нами епископ Элленхейма этому воспротивился.

– Ваше величество, тело должно быть предано земле в течение трех суток после упокоения. А дорога займет не меньше двух недель. Погребение нужно совершить здесь, в Терции.

И как мне ни горько было признавать это, он был прав. Король Матиас пообещал нам, что церемония будет проведена с соблюдением всех нерландских традиций, и тело Вегарда поместят в королевском склепе Бруннельдов.

–