Приказ Императрицы - Татьяна Ренсинк

В этот момент Иван схватил Настю за руку. Он повёл её за собой, оставляя позади поражённую происходящим и не знающую, как себя повести теперь, Аделину...

-Куда мы? - спрашивала Настя, но Иван лишь шикнул и вошёл с нею в одну из маленьких комнат.

Они подкрались вместе к следующей двери, откуда стали слышны голоса, и Иван прислонился ухом подслушивать. Настя последовала примеру, сразу узнав голос государыни и не переставала удивляться всему, что случается...

-Оставим в этом случае на совести Татьяны всё. Поверим её уверениям, якобы всё прекрасно, - вздохнула Императрица.

-А как с внучкой Вашей, Екатерина Алексеевна? Матери её уже лучше? - вопросил Бецкой. - Слышал, роды были страшными. Я, увы, раньше не осмелился осведомиться.

-О да, - усмехнулась государыня. - Я матери спасла живот, ибо жизнь её была два часа с половиною в немалой опасности, от единого лекарства, трусости врачей, и, видя сие, ко времени и кстати, удалось дать добрый совет, чем дело благополучно кончилось, и теперь она здорова. А она в благодарность имя дочери моё дала.

-Чудесная благодарность, - одобрил Бецкой. - Римляне говорили, nomen est omen... Имя есть предзнаменование.

-Да уж... Лучше б сына родила. Я так внука ждала, - с нотой разочарования ответила Императрица. - Что ж, пройдём уж на вечер. А завтра я отбываю в Царское Село...

Глава 21

Услышав про Царское Село из уст Императрицы, за беседой которой подслушивал, Иван тут же повернулся к возлюбленной:

-Ступай в зал. Мне надо поговорить с нею.

-О чём? Что ты надумал? - стала волноваться Настя.

-Не чисто что-то здесь. Жизнь нам с тобой спасти хочу, - тихо высказал серьёзно настроенный Иван и поспешил уйти.

Он надеялся нагнать государыню до того, как она войдёт в зал, где вот-вот начнутся представления и танцы, чтобы хоть кратко, но высказать желаемое.

-Ваше Величество, - с улыбкой предстал он перед удивлённым взором Императрицы и выполнил реверанс прямо у дверей в зал, куда только-только та и вошла бы в сопровождении Бецкого. - Умоляю, уделите минуту верной России душе.

-Душе? - засмеялась государыня, не скрывая умиления, и обратилась к строго взирающему на Ивана спутнику. - Иван Иванович, я в скором времени присоединюсь к Вашему обществу.

Тот покорно удалился в зал.

-Что, Вань? - улыбнулась Императрица, но за этой улыбкой Иван видел некую тайну, нечто, что навевало страх. - Я не забыла, как искали тебя у Малинового озера, как ты выполнял мою первую просьбу. Тот офицер, кто нашёл тебя, оглушил и доставил в первый раз во дворец, словно ты вор какой, был наказан.

-Такого я не знал, - удивился Иван, но Императрица продолжила:

-А Салтыкову как не поверила, помнишь? Его доносам на тебя по поводу того медальона, - припоминала она с укором. - А после?... Сделала своим пиратом... Как просила тебя помочь отыскать бравых моряков для России, для борьбы с турками, помнишь?

-Помню, Ваше Величество, - кивнул Иван, а предчувствие худого росло. - Но ведь я их нашёл... Список Вам послал...

Императрица указала веером следовать за нею и прошла в зал. Медленно танцующие пары тут же расступились. Все присутствующие встали по краям, сформировав тем самым дорогу государыне к стоящему в конце зала на возвышении трону. Когда она села и кивнула в сторону оркестра, танцы продолжились.

-Вань, - подозвала Императрица Ивана к себе, но больше пока ничего не сказала, указав стоять подле.

Что-то шепнув подошедшей фрейлине, государыня с улыбкой на лице смотрела в сторону Насти, появившейся в зале в сопровождении Татьяны. Иван неотрывно следил за удаляющейся от государыни фрейлиной: как она подошла к Насте, что-то сообщила, вызвав удивление и испуг. Стоящая подле Татьяна что-то шепнула его возлюбленной, что немного успокоило, а Императрица Ивану тихо сказала:

-Сейчас и уточним, кто есть кто, а вместе с тем и видно будет, кому можно доверять...

Настю пригласили пройти к клавесину. Тут же было объявлено, что Кристина Симолина исполнит песню на стихи Державина, посвящённую Императрице. Татьяна села за инструмент и стала наигрывать нежную мелодию. Заставив себя принимать всё так, как следует, без эмоций, без боязни, Настя запела... Она смотрела вокруг, но старалась не встречаться ни с единым взглядом, как бы кто с любопытством или восхищением ни слушал...

Иван с волнением наблюдал за возлюбленной, гордился ею и боялся за будущее, желая оградить от любой гневной руки. Довольный вид сидевшей рядом на троне государыни настораживал и пугал, как никогда. Но не за себя боялся Иван, а за любимую...

На то ль, на то ль сей только свет,

Чтоб жили в нём рабы, тираны,

Друг друга варварством попраны,

С собою свой носили вред?

Ни тигры тигров не терзают,

Ни львы на львов не нападают,

Себя губит лишь человек:

В скудельной жизни бренной

Он враг себе первостепенный,

Короткий свой коротит век.*

Только прозвучали последние строки песни, Императрица коснулась Ивана веером и заставила наклониться слушать:

-Симолин сообщил, как и что может делать его племянница, но у меня и без того память чудесная. Помню, как Настька петь умеет... Помню её голос, глаза. Жаль, иной путь ты выбрал, чтобы сюда прибыть ко времени. Я надеялась, ты сделаешь мне подарок к моему дню рождения, а нет... Ты снова опоздал, пусть и прибыл не с пустыми руками...

-Ваше Величество, - стойко выслушал её Иван и хотел просить о милости для Насти, но государыня продолжила:

-Как только веселье здесь закончится, жду тебя в своих покоях, Ваня... И смотри у меня, на этот раз прийти обязан вовремя, иначе всю