Мой личный доктор - Надежда Мельникова

— А это что значит?!

— Вы меня хотите, но слишком круты и непокОбелимы, чтобы признаться в этом даже самой себе.

— А не пошли бы вы, Константин Леонидович, в... — Делаю паузу, задохнувшись. — Обратно в травматологию!

— Нет! Не пойду! Всю ночь там отпахал!

Доктор Зло ещё раз жадно осматривает меня с нескрываемым интересом. И, засунув медкарту под мышку, шагает мимо меня.

Внутрь квартиры! Прямо в обуви! Без приглашения! Совсем офигел!

Из-за пульса, бьющегося в ушах, я не могу начать ругаться. Опять падает давление. А ещё я дышу как при острой нехватке кислорода.

Кажется, у меня появилась Ткаченкофобия — это такое заболевание, для которого характерна патологическая боязнь закрытого пространства, особенно наедине с доктором Зло.

Глава 12

— Он педиатр, что ли, не пойму?

— Мама, ну какой педиатр, ей-богу? — Веду плечом и сжимаю недовольно губы. — У нас что, дети в доме есть? С чего вдруг у меня в кровати будет спать педиатр?

— А с чего у тебя в принципе в кровати спит какой-то доктор?

— Ну потому что он устал. У него было много пациентов срочных всю ночь.

— А, ну это всё меняет, — понимающе приподнимает брови, поправляя очки, слышу — издевается.

— Мама?!

— Сейчас терапевта не дождёшься, разве что с давлением пятьсот на триста, и то скажут: фигушки, вызывайте скорую и умирайте по дороге в дежурную. А тут пришёл сам и спит. Поэтому я и решила, что он педиатр.

— Очень логично, прям очень-очень, Наталья Викторовна.

— Ну не все такие умные, как моя дочь, не каждому достаётся должность завуча в школе, некоторые просто ведут кружок по рисованию.

— Изостудия — это не просто кружок по рисованию. У вас в Доме учителя есть мольберты и палитры, значит, вы почти что приличное учебное заведение.

— Так почему он здесь спит, доченька? Этот твой «не педиатр».

— Потому что он травматолог, а у меня куча травм.

— О как. Интересное дело, когда у меня начались проблемы с коленями, Лев Валерьянович ни разу не приходил ко мне спать. Это инновационные методы лечения, что ли, не пойму? У вас, молодых, сейчас всё по-особенному.

Закатываю глаза.

— Слушай, доченька, а он красивый, может, мы не будем поливать его из чайника и ты ляжешь рядом?

— С какой целью, мама?

Мы стоим у изголовья моей двуспальной кровати, наблюдая за тем, как Ткаченко, развалившись поперёк, обнял подушку и сладко спит.

— С такой, что тебе тридцать пять, а у меня всё ещё нет внуков.

— То есть ты, Наталья Викторовна, хочешь внуков от кого попало?

— Ну почему же сразу от кого попало? Сама же сказала, что молодой человек — доктор.

— И в каждой перевязочной у него по невесте.

— А нам только семечко нужно. Ты всё равно уже не сможешь с кем-то жить, разве что с Хомей, слишком затянула, привыкла одна. А вот внуки у меня должны быть.

Вздохнув, командую:

— Поливай!

— Не могу. А если молодому человеку не понравится, что мы разбудим его таким образом?

— Ему и не должно нравиться. Мы пытаемся его выставить вон.

— В тридцать пять лет таких мужиков из квартиры не выставляют. Уля, он же как зарытое в земле сокровище.

— Этому сокровищу, мама, от твоей любимой доченьки нужно только одно!

— Что не так уж и плохо, когда тебе тридцать пять!

Охаю.

— Давай мне, мама, чайник, я полью его сама.

— Последние пальцы поломаешь. Тяжёлый чайник на четыре литра. Куда его удержать двумя пальцами?! Как вообще получилось, что этот привлекательный мужчина с высшим медицинским образованием валяется у тебя в кровати?

— Он пришёл проверить, с кем я живу. Прошёлся по квартире, покрутил одинокую зубную щётку и розовые тюбики в ванной. И, сняв туфли, грохнулся лицом вниз, заявив, что очень устал.

— Интересный экземпляр.

— Ты и про Шурика так же говорила.

— Он принёс ромашки с маминой дачи, меня подкупило. Но теперь я повелась на внешность и переметнулась.

В стомиллионный раз закатываю глаза.

— Ты будешь лить или нет?

— Ладно, — зажмурившись, мама, в лучших традициях романтической комедии советского кинематографа льёт тоненькую струйку на лицо Ткаченко.

Встрепенувшись, доктор машет руками, отбрыкивается, просыпается.

— Что происходит?

— Это душ, Константин Леонидович, он у нас каждые полчаса срабатывает.

— С ума сошли! — Стряхивает воду с волос.

— Пока нет, но,