Все время с тобой - Сара Пурпура

– Очко в мою пользу, – заключаю я о произошедшем и о нас, не способных ни сблизиться, ни жить друг без друга. Мы связаны, но сегодня эта цепь становится кандалами. И они не ведут к свободе.

– Это что, поединок?

Дезмонд распрямляет плечи.

Скрещиваю руки на груди. Краем глаз замечаю Виолет, которая ждет рядом с моим столиком.

– Не знаю, а это он?

Тыльной стороной руки Дез проводит по своим губам, и я чувствую, как тону.

– Анаис, ты источаешь яд.

Снова. Опять эти слова.

Он произносит их тем же тоном, что и в тот вечер.

Несмотря на попытку стереть рукой мой вкус со своих губ, Дезу это не удается, и он начинает облизываться, будто в действительности хотел бы попробовать его снова.

– Яд со вкусом клубники. Когда-то он тебе нравился.

– Да, как ваниль или мед.

Мой запах. Мой шампунь. Он все помнит.

– Но теперь у меня аллергия на все это, они токсичны.

Я умираю.

– Ви, дорогая?

Дез зовет Виолет, и она, как покорный щенок, бежит к нему, бросая на меня враждебный взгляд.

– Пойдем домой? – глядя ей в глаза, спрашивает Дезмонд. – Мне нужен душ.

Он хочет смыть мой запах. Он медленно убивает меня, и я позволяю ему это делать перед лицом его новой пассии.

Слезы неудержимо текут по лицу, достигнув щек, прежде чем успеваю их остановить.

– Анаис?

Аарон подходит ко мне, но я словно в трансе, узница собственной боли.

– Ана! – На этот раз слышу оклик Бри, которая берет меня под руку и бросает злобный взгляд на Деза. – Вэрд, проваливай отсюда.

Даже его товарищи по команде находятся в замешательстве, пытаясь понять, что происходит.

Игнорирую Аарона и Бри. Игнорирую всех. Вырываюсь из рук подруги и выбегаю из бара.

Пусть идут к черту Дезмонд и мое глупое сердце, которое до сих пор не хочет признаться, что потеряло его.

Поднимаю глаза к небу. Теплый воздух не приносит расслабления. Пытаюсь дышать, чтобы успокоиться, и одновременно с этим думаю, что ненависть и любовь – две стороны одной медали. Чем больше кого-то любишь, тем сильнее можешь возненавидеть его. Думаю, что любовь подобна дикому зверю, который способен разорвать тебя в клочья. А еще взгляд того, кого ты когда-то любил, ощущается как нож в сердце.

Спустя пять дней все еще зализываю раны и не выхожу из комнаты, где валяюсь на кровати с раскрытым учебником по психологии на животе, однако в мыслях то и дело воскрешаю встречу с Дезом.

Он был рядом, и я снова чувствовала на себе его полный желания взгляд другим, переполненным обидой, и это скинуло меня в пропасть, которой всегда являлись наши отношения.

Яд. Для него я источаю яд.

Он окунул меня в правду, будто в кипящую смолу, и причинил боль.

Потому что он прав, но мы оба ошиблись. Все споры и склоки заставили нас потерять голос разума. Достаточно было чаще говорить друг с другом и сражаться за наше счастье. А теперь он с Виолет и, кажется, по-настоящему дорожит ею. Не похоже, что она нужна ему только отвлечься. С ней у него есть что-то подобное нашим отношениям. За эти дни я это поняла.

Я теряю его.

И это была моя вина.

Это все еще моя вина.

Только со временем мы осознаем ценность людей, которые входят в жизнь. Время позволяет измерить чувство и потребность в них. И только когда мы кого-то теряем, то осознаем с абсолютной ясностью, какое зло учинили, заставив человека уйти, ведь воспринимали его присутствие как нечто разумеющееся и поверив, что, несмотря на дрязги, можно превратить агрессию в ласку.

Два стука в дверь отвлекают от мысленного самобичевания. Фейт с каскадом черных кудряшек и улыбкой на лице врывается в мою комнату. Она слишком радостная, и я знаю почему.

– Фейт Монтгомери, твое довольное личико говорит само за себя, – шутливо заявляю я.

– О! – протягивает подруга, приблизившись к моей кровати и рухнув в нее. – Я так счастлива, Анаис!

– Вижу!

Улыбаюсь, но, очевидно, Фейт слышит в моем голосе страдание, которое не способна скрыть даже улыбка, и тут же становится серьезной.

– Прости меня…

– За что?

Мигом захлопываю учебник.

– Я тычу тебе в лицо отношениями с лучшим другом парня, которого любишь и с которым теперь на ножах.

Не хочу говорить о себе и портить волшебный момент подруги, которая после гибели Зака наконец-то снова светится от счастья.

– Ты не должна думать обо мне.

– Вовсе нет. Если хочешь, можешь говорить об этом. Я здесь, чтобы выслушать тебя.

Я сдаюсь.

– Постоянно об этом думаю, Фейт. Каждый чертов день и чертову ночь, когда одолевают кошмары.

– О, золотко! – Фейт обхватывает меня за шею и притягивает к себе. – Вечер среды был ужасен.

– И до среды тоже.

– Что?

– Перед вечером в «Манки»… я уже видела Деза.

Пытаюсь договорить фразу, пока слезы не заставляют замолчать.

– Где?

– На вечеринке…

– Это я знаю.

– А еще пару дней назад в библиотеке.

– О!

– Он с Виолет. Хочу сказать… они по-настоящему вместе.

Слеза скатывается с щеки, со злостью вытираю ее.

– Вот дерьмо!

– Черт возьми, Анаис, проревись же, наконец!

И я делаю это. Реву в объятиях лучшей подруги, чувствуя, как душа оголена. Боль, которую все эти месяцы пыталась не подпускать близко, все-таки вышла из-под контроля.

– Какая же я жалкая.

– Да, это так.

Гляжу на нее с удивлением.

Тон ее голоса, как и выражение лица, суровы донельзя. Нежная и сочувствующая подруга уступила место мерзкой суке. Фейт отстраняется от меня и скрещивает руки у себя на груди.

– Я устала, Анаис. Я оставалась, чтобы присмотреть за тобой и плакать вместе с тобой, после того как ты разрушила самую прекрасную историю, которая только могла случиться в твоей жизни. Да-да, именно ты испортила все. Ту большую любовь, которую можно увидеть лишь в фильмах. Да, без принца на белом коне, дворцов и счастливого поцелуя в концовке, но какая, к черту, разница, если тот несовершенный принц любил тебя! А ты что наделала? Сдалась, снова начала себя резать и выворачивать наизнанку. Ана, мы тоже ошиблись. Мы с Бри не были столь решительны, чтобы остановить тебя. Словно твое нездоровье было слишком огромным великаном, чтобы сразиться с ним.

– Фейт…

– Нет. Теперь ты выслушаешь меня. Эти…

Она собирается задать знатную взбучку и, схватив меня