Клятва вечности - Лайла Джеймс

Доктор уныло покачал головой. Мои колени подогнулись, и я рухнул на стул позади себя. Я моргнул, а затем началась дрожь; мое сердце бешено колотилось, и кровь, струящаяся по венам, стыла.

Моя грудь содрогнулась, когда меня пронзили грубые звуки боли, и мое сердце облилось кровью.

Я слышал, как Гидеон разговаривает с доктором, но я не слушал. Шок прошел через меня, и я пытался разобраться во всем этом.

Одна из девочек не пережила роды.

Это не может быть… настоящим.

Но это так. Как бы меня ни тошнило в животе, это было правдой. Я проглотил кислую желчь во рту прежде, чем успел подавиться ею.

В конце концов меня перестало трясти. Сэмюэл сжал мои плечи. 

— Они перевели Джулианну в отдельную комнату. Ты должен быть с ней.

Я последовал за Гидеоном наверх, слегка пошатываясь на ногах. В ту минуту, когда я вошел в комнату Джулианны, мое сердце сжалось при виде ее. Такая маленькая и хрупкая на больничной койке. Слезы затуманили мое зрение, когда я подошел ближе. Выражение ее прекрасного лица было спокойным, и это разбило мне сердце, потому что надолго ли?

Как мне сказать жене, что мы потеряли одного из наших детей?

Я провел костяшкой пальца по ее теплой щеке. 

— Я держу тебя, принцесса.

Я сел на стул рядом с ее кроватью и взял ее руку в свою, ожидая, пока она проснется. Это казалось вечностью, и я прислонился лбом к нашим переплетенным пальцам. Я ждал и ждал еще немного.

Дверь за моей спиной открылась, и в комнату вошел отец Джулианны. Он обошел кровать и встал с противоположной стороны от ее головы, нависая над своей дочерью, пристально наблюдая за ней с разбитым сердцем, написанным на его лице.

Мои глаза встретились с Гидеоном. Он уставился на меня; суда не было. Он просто ждал.

И я точно знал, что мне нужно делать.

Мой покойный отец, вероятно, разочаровался бы во мне.

Но я должен был сделать выбор.

ГЛАВА 8

Джулианна

Я проснулась, чувствуя легкое онемение, и моя голова была вся в тумане, запутанная. Мои глаза метались по больничной палате, прежде чем остановились на моем муже, который сидел рядом с моей кроватью, а моя рука была в его руке. Я помнила, что произошло за пределами здания Спенсера, но все, что было дальше, было пустым пятном в моей памяти.

— Что…— В горле так пересохло, что я едва могла говорить. Я несколько раз сглотнула, прежде чем снова попытаться заговорить. — Что случилось?

У меня болело все тело, а в нижней части живота чувствовался дискомфорт. Я посмотрела вниз, ожидая увидеть свой тяжелый беременный живот, и пока мой живот все еще был вздут, но он был намного меньше, чем я помнила.

— Киллиан, — выдохнула я в тревоге, пытаясь сесть, но потом захныкала, когда агония пронзила мое тело. — Мои малыши, где они?

Он соскочил со стула, когда я закричала, и наклонился над кроватью, пытаясь заставить меня лечь обратно.

— Что случилось? — резко потребовала я. — Киллиан!

Он тяжело сглотнул, его взгляд скользнул по комнате, прежде чем вернуться ко мне. 

— Ты была в бедственном положении, как и тройняшки, поэтому им пришлось сделать экстренное кесарево сечение, — медленно объяснил он. — Дети недоношенные, но с ними все будет в порядке.

— О, слава богу. Слава богу, — вздохнула я, откидываясь на подушку. — Где они? Могу ли я их увидеть?

Его убитое горем выражение лица смутило меня. Киллиан только что сказал, что с детьми все в порядке. Почему он выглядел таким… убитым горем?

— В чем дело? — спросила я, мой голос дрогнул. Паника поднялась во мне, и страх скользнул по моим венам. — Ты что-то мне не говоришь. Скажи мне!

Мой муж прижал свой дрожащий кулак ко рту, и я смотрела, как он подавил крик. 

— Один из младенцев… она… не выжила. Она не…

Мое сердце замерло, когда Киллиан упал на колени, словно больше не мог держать себя в руках. 

— Ты… — выдавила я. — Ч-что ты только что сказал? Нет, нет, нет!

— Джулианна, — начал Киллиан, но я уже мотала головой.

— Принеси мне моего ребенка. Я хочу увидеть ее. Я хочу увидеть ее прямо сейчас, Киллиан. Позволь мне увидеть ее, пожалуйста. О Боже, пожалуйста.

Мое сердце бешено колотилось, когда Киллиан кивнул. Он позвал медсестру, и это была самая длинная минута в моей жизни, прежде чем дверь открылась. Вошла медсестра, держа в руках маленький сверток.

Моя грудь сжалась; боль почти неописуемая. Моя малышка была закутана в мягкое лиловое одеяло, и я отчаянно пыталась обнять ее, посмотреть ей в лицо и запомнить каждый дюйм ее тела.

Я раскрыла руки перед медсестрой. 

— Я хочу подержать своего ребенка.

Она положила мою дочь мне на руки, и я инстинктивно притянула ее ближе к своей груди, глядя на ее маленькое личико. Она была такой маленькой; все ее тело могло легко поместиться в ладони ее отца.

Я бросила взгляд на медсестру. 

— Как вы думаете, я могу поработать с ней "кожа к коже"? Это поможет? Может быть, ей просто нужно мое тепло, чтобы напомнить ей, что она в безопасности. С ней все будет в порядке, правда? Уход "кожа к коже" - лучший способ сближения матери и ребенка. Это нам и нужно. Я спала, когда она родилась, но сейчас я здесь. С ней все будет хорошо, — повторила я, твердо веря в свои слова, хотя они звучали нереально для моих ушей.

Киллиан издал болезненный звук из задней части горла, но я не осмелилась взглянуть на него. Я не могла смотреть, как он ломается. Я не могла.

Медсестра вздрогнула и бросила на меня беспомощный взгляд. 

— Мэм, она…

— Пожалуйста, — прервала я. — Просто… позвольте мне сделать это. Я хочу подержать свою дочь; кожа к коже.

Ее глаза были стеклянными, но я не позволила ей унынию поколебать меня. Она кивнула и помогла мне снять больничную одежду. Я вытащила дочь из ее тугих пеленок и прижала ее к своей обнаженной груди, ее прохладная кожа прижалась к моему теплу.

— Привет, малышка. О, посмотри на себя, — выдохнула я, лаская ее макушку. У нее были маленькие пушистые черные волосы, как у ее отца. — Ты самое прекрасное и самое дорогое, что я когда-либо видела, — прошептала я, давясь слезами. — С тобой все будет в порядке. Мама сейчас здесь.

Я просто не могла смириться с тем, что моего ребенка больше нет. Поэтому я разговаривала с ней. Мне казалось, что прошло несколько часов, пока мое горло не заболело от плача