Самая холодная зима - Бриттани Ш. Черри

– Совершенно уверен, что я был занят тобой, так что…

Я ударила его по руке.

– Нет, нет. Не делай этого. Не шути по этому поводу. Это не смешно.

– Это немного забавно.

– Нет. Это не забавно. Как ты можешь быть школьником?! Когда мы делали эти… эти… вещи… ты не делал это так, как сделал бы человек твоего возраста. Я думала, ты старше меня! Ты был очень… – Мое лицо вспыхнуло, я заволновалась. – Опытным.

Он ухмыльнулся, самодовольный, как всегда.

– Восприму это как комплимент.

– Ну, не надо. Я просто хочу сказать, что то, что ты делал… те действия, которые ты делал, были очень зрелыми.

Его злая ухмылка стала шире.

– Спасибо, мисс Эванс. Хочу, чтобы вы знали: вы тоже научили меня нескольким вещам. Например, тому, что вам нравится, когда вас душат…

– Замолчи! – прошептала я, почти крикнув. – Заткнись, заткнись, заткнись!

Слёзы наполнили глаза, но я изо всех сил старалась не дать им пролиться. Нос щипало от переполнивших меня эмоций. Желудок бурлил от страха. Руки вспотели. Какое же затруднительное положение. Всё, над чем я работала последние несколько лет, теперь оказалось под угрозой. Стиснув челюсть, я вновь подняла взгляд. Я была в нескольких секундах от того, чтобы разбиться на кусочки, а молот, который мог меня уничтожить, был в руках Майло.

Он наклонил голову, как будто хотел ответить что-то саркастическое, но вместо этого прикусил язык. Мельком оглядев школьный коридор, он снова посмотрел в мою сторону.

– Я не собираюсь говорить об этом всякую ерунду, ладно? Не надо.

– Что?

– Не надо плакать.

– Я не буду плакать.

Боже, я собиралась заплакать.

– Не волнуйся. Я никому не скажу.

Моя грудь слегка расслабилась.

– Обещаешь?

– Тебе нужен мой мизинец или что-то в этом роде? – выплюнул он.

«Да, ну, типа того…»

Я покачала головой:

– Нет. Всё в порядке. Больше никаких прикосновений – никогда. У нас всё будет хорошо, пока мы будем поддерживать рабочие отношения и видеться только при необходимости.

– Ага. Всего один час в день.

– Всего восемьдесят шесть часов вместе, пока ты не закончишь учёбу.

– Только что посчитала? Тебе в голову пришло число восемьдесят шесть?

– Я сделала это, пока ты проходил тест. Мне нужно было успокоиться.

Он выгнул бровь:

– Зануда.

– Не называй меня занудой, – приказала я, скрестив руки на груди.

– Хорошо, мисс Эванс.

– И не называй меня так!

Я вздрогнула. Мне бы хотелось, чтобы причиной дрожи было отвращение, но, если честно, звук его голоса послал жар прямо в самое сердце. Слова сорвались с его уст, как грязный грех, и мне втайне нравилось, как они звучали. В его глубоком бархатистом тоне жила такая уверенность, такая жёсткость, что это было болезненно соблазнительно. Мне стало жарко, казалось, что рассудок вот-вот меня подведет. Но Майло не мог этого знать. Он никогда этого не узнает.

– Серьёзно, не надо. Это странно.

– Как мне тебя называть?

Хороший вопрос.

– Я не знаю – никак. Никак меня не называй. Представь, что я такая же, как и остальные твои учителя. Притворись, что меня не существует.

– Достаточно легко.

– Хорошо.

– Замечательно.

– Великолепно.

Он поморщился и закрыл шкафчик.

– Могу я пойти на следующий урок или ты собираешься меня туда проводить? – саркастически заметил он.

Я отошла в сторону.

Прежде чем он успел уйти, директор Галло окликнул нас с Майло.

– Майло, мисс Эванс. Похоже, вы уже знакомы, – заявил он, направляясь в нашу сторону.

Та паника, которая несколько утихла в моей груди, начала возвращаться с удвоенной силой, когда к нам подошёл директор школы. Боже мой, а он знал? Майло поделился тем, что произошло между нами, с другим учеником? Они меня сдали? Я попаду в тюрьму? Боже, мне совершенно не идёт оранжевый. Он совсем не оттеняет мои глаза.

– Э-э, здравствуйте, директор Галло, – выпалила я, не зная, что ещё сказать.

Майло стоял с лямкой рюкзака на плече, хладнокровный и собранный. Я не могла сказать, скрывал ли он беспокойство или просто был равнодушен ко всему в жизни. Он не выглядел таким напуганным, как я.

Директор Галло улыбнулся, что сбило меня с толку. Если бы он знал, что произошло, на его лице не сияла бы улыбка.

– Майло, помнишь учительницу, которую я для тебя нашёл? Это она. Она будет помогать тебе в библиотеке каждый день после школы. Ещё раз спасибо, мисс Эванс, за желание помочь.

О.

Боже.

Мой.

Нет!

Нет, нет, нет!

Я выдавила ухмылку и кивнула:

– Да, конечно. Без проблем.

Директор Галло продолжал говорить, но мой разум растворился в небытии. На губах Майло появилась лёгкая ухмылка. Когда директор Галло откланялся, Майло повернулся ко мне. Я заметила, как его взгляд метнулся вверх и вниз по моей фигуре, и скрестила руки на груди.

– Полагаю, это сто семьдесят два часа, проведённых вместе, да, мисс Эванс? – сказал он, прежде чем уйти, оставив меня ошеломлённой и растерянной.

Хорошо.

Похоже, моя помощь с математикой ему не слишком понадобится.

* * *

Прошло несколько часов, а я не могла перестать размышлять о том, что мама подумала бы обо мне, о моём выборе. Меня тошнило даже от мысли, что она могла бы разочароваться во мне. Когда я рассказала Уитни о том, что произошло, чувство вины в моей душе только усилилось.

– Ты спала со своим учеником? – выпалила Уитни, её глаза расширились от неподдельного шока.

Я застонала, рухнув на кровать:

– Не говори так. Это звучит ужасно.

– Думаю, ситуация ужасна сама по себе.

– Знаю, знаю. Поверь мне. Это был тяжёлый день. Я ещё и должна заниматься с ним после школы каждый день в течение часа или двух.

Впервые Уитни была так поражена, что замолчала.

Я даже не знала, что моя лучшая подруга умеет вести себя тихо.

– Это так плохо? – спросила я сквозь стиснутые зубы.

– Ну, это нехорошо.

– Ты должна заставить меня почувствовать себя лучше, Уит.

– Прости, но, э-э… ты переспала со своим учеником! Я почти уверена, что читала подобный роман. – Она потёрла подбородок. – Но не волнуйся, всё закончилось рождением детей и «долго и счастливо».

– Это не закончится рождением детей и «долго и счастливо».

Она выгнула бровь.

– Зависит от того, были ли у тебя месячные, с тех пор как ты поехала в Трахвилль со школьником…

– Уитни! Пожалуйста, никогда больше не говори «Трахвилль». И, замечу, он не был моим учеником, когда это произошло. Ему больше восемнадцати, и… боже, я поехала в Трахвилль со своим учеником, – простонала я, потирая лицо руками.

Вот что я получила за