Соблазнение в академии - Ти Шарэль

— Идет, — обрадовался Тихон. — У меня, конечно, не такие крупные заказы, но мелочёвкой завалили.

— Хорошая прибавка к стипендии, — понимающе улыбнулась я, Тихон кивнул.

— Все готово, — дверь класса открылась и оттуда выглянул наставник. — Василиса, Тихон. Заходите.

Наставник Симонов не обращался к ученикам безликими "сударь" или "сударыня". Он называл всех по имени и на "ты". И был единственным взрослым иллюзионистом, которого я знала.

А ещё наставник тщательно готовился к каждому занятию и не позволял заходить в класс без приглашения.

В этот раз круглый стол посреди комнаты оказался заставлен корзинами, полными разных фруктов. Я видела яблоки, груши, персики, виноград, абрикосы и даже мандарины.

— Садитесь, — наставник сел на свернутое валиком покрывало, мы с Тихоном устроились рядом. Первое время мне было крайне некомфортно сидеть таким образом, но потом я привыкла и оценила удобство — можно было выстраивать декорации на столе, а затем оценить их композиции как сбоку, так и сверху.

— Начнем с яблок, — наставник взял в руки ближайший плод и покрутил его перед собой. — Вы должны создавать иллюзию так, чтобы даже случайно оказавшийся в зоне видимости фрукт казался свежим, вкусным и сочным.

Симонов разломил яблоко, впившись в него тонкими, сильными пальцами.

— Ваше иллюзорное яблоко должно быть таким, чтобы глядя на него, чувствовать запах спелой сочной мякоти. Вдохните его.

Я поднесла полученную от наставника половинку к лицу и вдохнула сладкий, свежий запах. Погладила глянцевый бок, украдкой слизнула попавший на пальцы сок.

— Кусайте, — улыбнулся наставник. — А теперь возьмите по целому фрукту и закройте глаза. Почувствуйте гладкость, неровность формы, шероховатость ветки. Замечательно.

Также тщательно мы рассмотрели, пощупали и попробовали остальные фрукты.

— Крепите артефакты, — наконец велел наставник, наполняя одну из корзин картонными круглыми заготовками. — Отлично. Десяти секунд записи будет достаточно.

А после мы занялись тем, что отличает иллюзионистов от других одаренных — изменением записи с помощью своей силы.

— Тихон, — сказал наставник после просмотра работ. — Яблоки удались великолепно, остальное так и осталось папье-маше, только цветным. Поработай над этим, сдашь на следующем занятии. Василиса, все отлично, вопросов нет.

Вечера я ждала с некоторой опаской.

— Хочешь, я останусь? — предложил Тео за обедом.

— Нет, — поразмыслив, решила я. — При тебе она будет вести себя сдержанней, конечно, но мне нужно иное.

— Маша не такая, как ты, — сказал Вера. — На что ты надеешься? Что она вспылит и в порыве гнева выложит все свои претензии?

— Примерно на это и надеюсь, — нахмурилась я. — Думаешь, зря?

— Ты слишком прямолинейна, — покачала головой подруга. — И судишь всех по себе. Я разговаривала с Машей тогда по твоей просьбе. Она гораздо более замкнутая.

— Если бы Маша хотела рассказать, уже бы рассказала, — поддакнула Есения.

— И что вы предлагаете? Оставить как есть?

— Нет, — Вера покачала головой. — Думаю, тебе не стоит вообще поднимать сложные темы. Сделай вид, словно ничего не происходит.

— Попробую, — вздохнула я, не особенно уверенная в своей сдержанности.

Ужин начался спокойно. Марийка держалась настороженно, но на мои вопросы об учебе отвечала спокойно.

— Я рада, что у тебя появились подруги, — сказала я. — И я ничего про них не выясняла. Мне известны только имена. Ты же знаешь, что для меня совершенно неважно происхождение или благосостояние.

— Знаю, — помолчав, сказала Марийка. — Есения ведь из купеческой семьи, причём не первой гильдии, так? А от рода Веры осталось одно имя.

— Мне все равно. Важно только, что они отнеслись ко мне по человечески тогда, когда остальные смеялись над тем, что я не знаю элементарных вещей. Ваш год показался мне спокойнее и выдержаннее моего.

— Да, наверное.

— Мне нет разницы с кем ты общаешься, Маша. Лишь бы тебе было хорошо с этими людьми.

— Однако против некоторых ты, всё-таки, возражаешь, — хмыкнула сестра, не отрывая взгляда от отбивной, которую резала на крошечные кусочки.

— Не возражаю против общения, — помедлив, сказала я, ступая на зыбкую почву. — Но мне показалось, что ты хочешь чего-то большего…

— Показалась, — резковато ответила сестра, все также глядя в свою тарелку.

— Хорошо, — медленно произнесла я. — Пожалуйста, Маша, не торопись с выбором супруга. Яркие эмоции это, наверное, хорошо, но…

— Но, Лисса? — Маша наконец посмотрела мне прямо в глаза. — Ты ведь не знаешь, какого это?

— О чем ты? — тихо спросила я, не желая переводить разговор в плоскость скандала.

— Яркие эмоции. Ты ведь не любишь Тео, так?

— Что ты хочешь сказать?

— Ты даже не отрицаешь, — усмехнулась Марийка. — Ты все рассчитала. Выбрала себе идеального мужчину так, как выбирала идеальных слуг и управляющих. Ты ведь неплохо разбираешься в чужих людях.

— Но не в тебе? — спросила я, уводя разговор от Теодора.

— Я просто не хочу прожить жизнь с идеальным мужчиной. Я хочу прожить ее с любимым!

— Станислав…

— Давай закроем тему, чтобы снова не поругаться? — совершенно будничным тоном прервала меня Марийка.

— Давай, — сделала над собой усилие я.

7-е Листопада

Мы сделали большую часть работы. Стадии знакомства, помолвки, сближения после пережитой опасности уже были записаны и проработаны. Сегодня пришла пора отыграть первый поцелуй.

— Мы не будем целоваться, — сразу предупредила я мужчину. — Для записи достаточно, если ты замрешь в паре сантиметров от моего лица.

Ян лукаво улыбнулся, чуть склонил голову, окинул смеющимся взглядом. Его, в отличие от меня, словно совершенно не беспокоил застывший в кресле для зрителей Тео.

— Напомню последовательность, — нервозность дрожью проникла в голос, и я глубоко вдохнула, прогоняя ее. — Мы гуляем по саду, ты увлекаешь меня в беседку, изображаешь поцелуй. Быстрый, не более трех секунд. Потом отстраняешься, говоришь свои реплики. Ольга прижимается к тебе, ты изображаешь лёгкие объятия. Все понятно?

Ян снова улыбнулся. Тепло, понимающе и без привычной насмешки. Я бросила быстрый взгляд на Тео. Мой будущий муж сидел, скрестив руки на груди, и неотрывно смотрел на Яна.

"Никто не обещал, что будет легко".

Мы сделали несколько прогонов до беседки. Поцелуй и объятия я планировала записать с первого раза, колени и так подкашивались от нехорошего предчувствия.

— Начинаем, — решительно выдохнула я и коснулась артефакта для записи.

— Вы обворожительны как никогда, Ольга, — говорит Ян, следуя сценарию.

— Благодарю вас, — я чуть опускаю голову, изображая потупленный взор. Взгляд останавливается на месте, где концы мужского сюртука соединяются застежкой в виде изумрудного жука.

На секунду я замираю, вспоминая, где видала подобное украшение, но роль требует сосредоточения, и я выбрасываю застежку из головы.

— Пройдемся по саду?

— С удовольствием.

Ян предлагает руку, я