Чудесный сад жены-попаданки - Лина Деева

И вошла в комнату аккурат в тот момент, когда сидевший на кровати полуобнажённый Райли вдумчиво ощупывал расцвеченные синяками рёбра. Впрочем, при виде меня он пружинисто вскочил на ноги и чуть не приложился многострадальной макушкой о низкий потолок.

— Переломов нет? — светски осведомилась я и указала Лили на колченогий табурет в углу комнатушки. — Поставь поднос сюда и можешь быть свободна.

Непонятно отчего, но служанка, получив столь простое задание, замялась, да и по лицу Райли скользнуло растерянное выражение. Тем не менее первая всё-таки опустила поднос и со сбивчивым «С вашего разрешения» покинула комнатку. А второй лишь проводил её глазами, после чего устремил хмурый взгляд уже на меня.

— Я так и не услышала, — хладнокровно напомнила я. — Переломов нет?

— Нет, — буркнул Райли и, спохватившись, принялся натягивать рубашку.

— Прекрасно.

На меня вдруг напал бесёнок шалости, подговаривавший произнести: «Давай всё-таки я сама посмотрю на всякий случай». Однако я сдержалась: для молодой леди такое было откровенным перебором. Поэтому Райли всего лишь получил указание:

— Подвинься сюда, на свет. И повернись ко мне спиной.

— Зачем? — настороженно поинтересовался мой будущий «пациент». И, увидев, что я собираюсь передвигать табурет, быстро прибавил: — Не трогайте, я сам!

Сам так сам. Я повела плечами и отошла в сторону, позволив Райли перенести табурет с подносом к кровати. После чего с нажимом сказала:

— Садись. Надо посмотреть, что у тебя с раной на голове.

— Всё в порядке. — Райли не был бы собой, если бы согласился не прекословя.

Однако он всё же присел на край постели, застеленной тёмно-коричневым шерстяным одеялом.

Я предусмотрительно накрыла полотенцем его широкие плечи и, попросив:

— Чуть-чуть голову вниз, — начала осторожно отмачивать и стирать запёкшуюся кровь со всклокоченной тёмной макушки.

Конечно, с перекисью дело пошло бы гораздо быстрее, однако даже водой и губкой я сумела обмыть рану. По сути, большую ссадину — воспалённую, куда же без этого, но неглубокую.

— Голова больше не кружилась? Как самочувствие в целом?

— Всё в порядке.

Пользуясь тем, что меня не видят, я возвела очи горе. И почему мужчины так любят бросаться из крайности в крайность? Кто-то ревёт белугой, поймав занозу в палец, а кто-то с дыркой в голове мужественно делает вид, что всё хорошо.

— До завтрашнего дня соблюдай покой и постельный режим.

Я снова вздохнула про себя об отсутствии зелёнки и положила губку на поднос. Аккуратно промокнула полотенцем влажные волосы вокруг ссадины, окинула результаты своего «лечения» критическим взглядом и выдала ещё одну рекомендацию:

— Постарайся не трогать рану, хорошо?

— Угу. — Райли покосился в мою сторону. — Где вы этому научились?

Я хмыкнула: опять он забыл, что состоит на должности слуги. И многозначительно промолчала, про себя радуясь поводу не отвечать на прямой вопрос.

Не рассказывать же, что моей первой любовью был местный хулиган, стабильно приносивший раз в неделю если не разбитое лицо, то трещину в ребре, а позже — если не ножевое, то огнестрельное.

А с одной из «стрелок» вообще не вернувшийся.

— Олли рассказал, как вы вели себя с разбойниками.

Выдернутая из тяжёлых воспоминаний, я сверху вниз посмотрела на Райли.

— Очень мужественно. — Тёмный взгляд слуги был полностью серьёзен. — Не думал, что вы на такое способны.

Мне вспомнились нож для разрезания бумаги и закрывающий окровавленное лицо бородач, и полотенце выскользнуло из дрогнувших пальцев.

— Я тоже не думала. Просто защищалась как могла.

Подняла полотенце, отвернулась, сосредоточенно складывая его в компактный прямоугольник, и вдруг замерла, услышав за спиной будничное:

— Хотите, я разыщу этого Безликого и принесу вам его голову?

Ошарашенная, я обернулась к Райли — совершенно спокойному, будто предложил не убить для меня человека, а, скажем, сорвать с ветки яблоко.

— Благодарю. — Я невольно прочистила горло. — Однако, боюсь, отрезанная голова будет плохо смотреться в гостиной.

Райли пожал плечами.

— Как знаете.

И неизвестно чем бы закончился наш странный разговор, если бы не раздался стук в дверь.

— Войдите! — громко разрешила я, задним числом сообразив, что, вообще-то, это прерогатива хозяина комнаты.

Однако ни у Райли, ни у торопливо вошедшей Лили претензий на этот счёт не возникло.

— Леди Каннингем. — Служанка как будто была испугана. — В Колдшир приехал лорд Эйнсли и просит принять его.

Глава 22

Эйнсли? Это что ещё за тип с горы?

— Кто это?

Более благородный вариант вопроса прозвучал резко, как щелчок хлыста.

— Л-лорд Эйнсли из Оакшира. — Лили втянула голову в плечи. — Это за Чёрной речкой, ежели по Северному тракту ехать.

Очень понятно.

— Он сказал, что ему нужно?

Служанка замотала головой.

— Ладно. — Я расправила складки на юбке и выпрямила спину, настраиваясь на роль светской леди. — Проводи меня к нему.

И как по сигналу Райли поднялся с кровати, накидывая дорожную куртку.

— Куда это ты? — нахмурилась я, впрочем предвидя ответ.

— Сопровождать вас. — Райли полностью оправдал мою догадку. И, поймав удивлённый взгляд Лили, постарался исправить явно нарушение субординации: — Если позволите, леди Каннингем.

«Не позволю», — из принципа хотела отрубить я. Но почти сразу на ум пришло малодушное соображение, что разговаривать с незнакомым лордом, с бухты-барахты явившимся в гости, лучше, когда у тебя за спиной стоит группа поддержки с выражением лица: «Не влезай: убьёт». Так что я смерила Райли оценивающим взглядом и скрепя сердце кивнула:

— Хорошо.

Посмотрела на растерянную Лили:

— Веди.

И служанка, подхватив юбку, торопливо выскользнула из комнаты.

***

Лорд Эйнсли ожидал меня в малой гостиной (так назвала её Лили). Оформленную в тёплых коричнево-жёлтых тонах комнату можно было назвать уютной, но всё портили стоячий воздух и вездесущий дух сырости. Сам лорд — молодой человек лет двадцати пяти с гривой чёрных волос и аристократично бледным, по-мужски красивым лицом — в раздражённом ожидании мерил шагами кофейного цвета ковёр, нетерпеливо постукивая хлыстиком по блестящему голенищу сапога. Услышав шум открывшейся двери, он стремительно повернулся, и я невольно вздрогнула под показавшимся знакомым тёмно-синим взглядом.

Эйнсли же отвесил мне положенный этикетом поклон и сухо уточнил:

— Леди Каннингем? Доброго вечера.

— Доброго, — отозвалась я, не спеша с предложением гостю присесть. — Вы лорд Эйнсли?

— Именно так. Счастлив знакомству. — Взгляд визитёра