Опальная жена. Пекарня на краю севера - Александра Берг

Хорст остановил сани, давая передохнуть лошадям. Я с облегчением выпрямилась, разминая затёкшие от долгого сидения мышцы.

– Вот вы и на месте, – мужчина указал вперёд рукой.

Я повернулась и застыла от открывшейся картины. Перед нами простиралась долина, спускающаяся к морю. Снег здесь был не таким глубоким – местами виднелись проплешины зеленоватого мха и тёмных скал. А в самом низу, в месте, где долина встречалась с морским заливом, раскинулся город.

– Дала-Эрнэ, – прошептала я.

– Точно так. Видите, доехали в целости.

Я вгляделась в раскинувшийся внизу город. Он был гораздо больше, чем я ожидала. В свете заходящего солнца каменные здания отливали золотом и рыжиной, а многочисленные крыши, покрытые зеленоватой медью, создавали удивительный контраст с окружающим пейзажем.

Дала-Эрнэ располагался во фьорде – длинном и узком морском заливе, врезающемся глубоко в сушу. Окружённый с трёх сторон горами, он был защищён от северных ветров.

В гавани города я заметила несколько кораблей – от маленьких рыбацких лодок до пары внушительных торговых судов с высокими мачтами.

– Я думала, это будет маленькое поселение.

Хорст снова усмехнулся:

– Дала-Эрнэ – единственный незамерзающий залив на сотни миль побережья. Но… я бы здесь жить не стал, – мужчина сплюнул.

Хотела спросить почему, но Хорст взмахнул вожжами, и сани поскользили вниз.

Мы ещё какое-то время мчались вниз по склону, приближаясь к городу. Снег под полозьями скрипел, лошади фыркали, выпуская клубы пара из ноздрей. Я уже начала различать отдельные здания, петляющие между ними улицы и даже фигурки людей, снующих по набережной. Ещё немного, и мы окажемся в Дала-Эрнэ… Но вдруг Хорст резко дёрнул вожжи и закричал что-то гортанное своим лошадям. Упряжка остановилась так резко, что я чуть не вылетела из саней.

– Что случилось? – я в недоумении огляделась по сторонам, ища причину внезапной остановки.

Волки? Обвал? Но вокруг было безлюдно и тихо.

Хорст повернулся ко мне.

– Приехали, – коротко бросил он.

– Как приехали? – я недоверчиво посмотрела вперёд.

Внизу отчётливо виднелись крыши домов, гавань с кораблями и дым от множества труб, но до них предстояло ехать ещё добрых полчаса.

– Мы даже не добрались до предместий!

Хорст скрестил руки на груди и покачал головой.

– Ноги моей не будет в этом городе. Среди нечестивцев мне делать нечего.

– Каких ещё нечестивцев? – я уставилась на него в полном недоумении. – Мне сказали, что вы доставите меня в город!

– Я обещал доставить вас к Дала-Эрнэ, – упрямо произнёс Хорст. – Вот он, перед вами. Я своё слово сдержал.

Холод, усталость, долгая дорога – и теперь этот человек собирается высадить меня посреди снега?

– Они поклоняются морским демонам, – продолжил своё бурчание мужчина. – Приносят жертвы тому, что выходит из глубин. Делают амулеты из костей утопленников…

Я не знала, что ответить на эту речь. Суеверия местных жителей меня сейчас волновали меньше всего.

– Хорошо, – сдалась я. – Если вы не хотите ехать дальше, я пойду пешком!

Я начала собираться, стянула меховые накидки, которыми укрывалась, поплотнее укуталась в плащ.

– Будьте добры, помогите мне с багажом, – сказала я, выбираясь из саней и проваливаясь по колено в снег.

Хорст вдруг улыбнулся. И улыбка эта совсем мне не понравилась.

– Чемоданы? – переспросил он. – Ну нет, сударыня. Чемоданы останутся со мной.

– Что?! – я едва не задохнулась от возмущения. – Это мои вещи! Немедленно верните их!

– Это плата за поездку, – невозмутимо ответил Хорст. – Вы думали, я повезу вас через Волчий Зев задаром?

– Плата?

– Ваш дружок сказал, что я могу забрать их себе, так как он заплатить отказался!

Берн… Чёрт бы его побрал! У всех этих людей вообще есть что-нибудь святое?

– Это мои вещи! Немедленно…

– Пошли! – Хорст взмахнул вожжами, едва не задев мне лицо.

Я упала в снег.

Мужчина натянул поводья и лошади вместе с санями и моими вещами двинулись обратно к перевалу.

– Мерзавцы! – кричала я. – Вы все, мерзавцы!

От какой-то безысходности рванула за санями. Снег забивался в сапоги, цеплялся за подол платья, превращая его в тяжёлую ледяную корку. Но я продолжала бежать.

“Всё, что у меня осталось… всё, что у меня было…” – мысли проносились в голове вместе с хриплыми выдохами, вырывающимися клубами пара.

Хорст даже не оборачивался. Он лишь подгонял лошадей, и расстояние между нами увеличивалось с каждым мгновением. Я чувствовала, как волна жара поднимается от желудка к груди, к горлу, затуманивая разум. Это была уже не просто злость – это была чистая, неконтролируемая ярость.

– Стой! – крикнула я, но голос утонул в свисте ветра.

В груди начало разгораться знакомое ощущение… Магия. Она поднималась изнутри, пульсировала в кончиках пальцев, требовала выхода. Снег у ног начал таять, образуя тёмные проталины. Ладони покалывало, словно тысячи крошечных игл впились в кожу.

Я остановилась, задыхаясь от бега и нахлынувшей силы, вытянула руки вперёд и закричала. Из моих пальцев вырвались искры – золотисто-алые, яркие, как вспышки молний. Они прочертили в воздухе сверкающие дуги и устремились к саням.

Хорст обернулся лишь в последний момент, когда огненные стрелы ударили прямо в задок саней. Раздался треск, вспыхнуло пламя, верёвки, удерживающие мои чемоданы, разом лопнули. Один из них отцепился и упал в снег. Но два других остались привязанным и продолжали скользить за санями.

Лошади испуганно заржали. Хорст выругался и ударил вожжами ещё сильнее, заставляя упряжку мчаться галопом. Они исчезли за поворотом тропы, оставив меня наедине с падающим снегом.

Ноги подкосились, и я рухнула на колени прямо в сугроб. Магия, вспыхнувшая так неожиданно, покинула меня, оставив после себя опустошение и слабость. Пальцы дрожали, перед глазами плыли чёрные пятна, размывая границы реальности.

А затем, словно прорвав невидимую плотину, на меня обрушилось всё разом. Ледяной снег обжигал колени, но я не чувствовала этой боли – она терялась в урагане более сильных ощущений.

Судорожные рыдания сотрясали тело, я уткнулась лицом в ладони, давая волю всем эмоциям, которые сдерживала до этого момента. Горе, злость, страх, отчаяние – всё смешалось в один бурный поток, который наконец-то вырвался наружу…

Я не знаю, сколько времени провела так – сидя на коленях в снегу. Слёзы замерзали на щеках, ветер пронизывал насквозь, но физический дискомфорт казался таким несущественным по сравнению с душевной болью.

Меня предали, обманули, бросили. Все эти люди