Леди Аделина из Лесной Долины - Надежда Игоревна Соколова

— Позвольте, ваша светлость, — тихо произнес он, и Витор, скрепя сердце, отпустил мою руку и отошел, давая ему место.

Лекарь не стал пользоваться какими-либо инструментами. Он просто поднес ладони к моему животу, не касаясь его. Его пальцы начали мерцать мягким серебристым светом. Лекарь водил руками несколько секунд, его лицо было бесстрастным, а потом его брови поползли вверх, а в уголках глаз собрались лучики морщин.

Он опустил руки и повернулся к Витору, который замер, не дыша, в двух шагах.

— Ваша светлость, — голос лекаря дрогнул от сдержанного волнения. — Поздравляю. У вашей супруги... не недомогание. Это благословение.

Витор застыл, не в силах вымолвить ни слова.

— Она ожидает ребенка, — лекарь выдержал драматическую паузу, и его глаза блеснули. — И я редко ошибаюсь... Сила, что я ощутил... Это не просто дитя. Это могущественный маг. Наследник вашей линии, милорд, будет необычайно одарен.

Слова лекаря повисли в воздухе, а затем, казалось, разорвались, как фейерверк. Лицо Витора преобразилось. Испарина страха сменилась сиянием абсолютного, безоговорочного счастья. Он не кричал и не смеялся. Он просто сделал шаг ко мне, его взгляд, полный нежности и благоговения, утонул в моем.

— Аделина... — он прошептал мое имя так, как будто произносил молитву. Он снова опустился передо мной на колени, но на сей раз не от страха, а от переполнявших его чувств. Его рука, уже не сжимающая, а трепетная, легла поверх моей. — Ты слышала? У нас будет ребенок.

Он не сводил с меня глаз, и в его улыбке было столько света, что у меня перехватило дыхание. Вся его надменность, вся холодность растаяли без следа, открывая человека, способного на глубокую, искреннюю любовь.

К вечеру весть, казалось, уже витала в самом воздухе, просочившись сквозь стены и распространившись по всему дому Адарских и далеко за его пределы. Новость, которую утром знали лишь мы с Витором и старый семейный лекарь, к закату стала достоянием всех, кто имел к нам какое-либо отношение.

Первой, конечно же, примчалась свекровь. Она влетела в мои покои, нарушив все нормы приличия, со слезами на глазах и, не говоря ни слова, крепко обняла меня.

— Дитя мое, родное! — всхлипывала она, сжимая меня в объятиях. — Благословенны боги! Наследник! В нашем доме снова будет детский смех!

Свекор, обычно сдержанный и суровый, появился на пороге следом. Он не плакал и не обнимал меня, но его глаза сияли такой неприкрытой гордостью и радостью, что слова были излишни. Он молча подошел, тяжело положил руку на плечо Витору и крепко обнял сына, а затем кивнул мне, и в этом кивке было больше тепла, чем в иных длинных речах.

А потом прибыл посланник императора. Не простой гонец, а личный целитель его величества, тот самый, что обследовал меня после истории с порталом. Вид у него был еще более торжественный, если такое возможно.

Снова последовал осмотр. Руки целителя, окутанные золотистым, а не серебристым светом, парили над моим животом дольше, чем утром. Воздух гудел от сконцентрированной магии. Наконец, он отступил, и на его лице расцвела почтительная улыбка.

— Поздравляю ваши светлости, — его голос был гладким, как полированный мрамор. — Дом Адарских и Империя обретают великое сокровище. Я подтверждаю слова вашего лекаря. Ребенок будет магом. И сила, что пульсирует в нем... — Он сделал почтительный жест в сторону дворца. — Она достойна императорской крови, что течет в жилах его матери. Это будет не просто одаренный ребенок. Это будет могущественный архимаг, рожденный от союза двух великих линий. Его будущее сияет, как восходящее солнце.

Когда он ушел, в комнате воцарилась оглушительная тишина, полная осознания произошедшего. Это был не просто ребенок. Это был наследник, объединяющий знатный дом Адарских и правящую династию. Живой символ нового союза.

Витор подошел ко мне и взял мою руку. Его ладонь была теплой и твердой.

— Слышишь? — тихо прошептал он. — Наше дитя. Наше будущее.

Я положила свободную руку на еще плоский живот, где зародилась новая жизнь — жизнь, которая навсегда изменит не только нашу судьбу, но, возможно, и судьбу всей Империи.

Глава 17

С того момента, как новость о беременности подтвердилась, я превратилась в самую охраняемую реликвию дома Адарских. Несмотря на мощный защитный амулет на моей шее — изящную серебряную нить с каплей застывшего солнечного света, присланную лично императором, — моя свекровь словно не доверяла никому и ничему.

Ее опека была тихой, но настойчивой. Если я засиживалась за книгой по истории магических династий, она неизменно появлялась в дверях моей гостиной с легким шумом шелковых юбок.

— Аделина, дорогая, — ее голос звучал мягко, но в нем слышалась сталь. — Уроки уроками. Занятия тоже важны, конечно. Но не по несколько часов подряд. Ты должна думать о малыше, а не о том, в каком году был подписан Эльданирийский пакт.

И прежде чем я успевала возразить, книга мягко закрывалась, а рука свекрови уже лежала на моей.

— Пойдем, дитя. Пройдемся по зимнему саду. Воздух там полезный.

И мы шли. Под ее неторопливые рассказы о том, каким Витор был в детстве — упрямым, любознательным, вечно царапавшим коленки в тех же самых аллеях, — мои тревоги таяли. Она не читала нотаций, а просто была рядом, превращаясь из формальной свекрови в близкого человека. В ее обществе я училась самому главному — искусству быть матерью и хранительницей очага.

Но настоящая магия происходила по вечерам, когда за мной приходил Витор. Его подход к моей «хрустальности» был иным — не столько опекающим, сколько романтичным. Он не отменял наши прогулки, а превращал их в нечто волшебное.

Теперь мы реже пользовались порталами. Вместо этого он закутывал меня в теплый, невесомый плащ с подогревом, и мы просто гуляли по вечерней столице. Он водил меня не по бойким улицам, а по тихим мостовым, освещенным лишь светом фонарей и окон. Иногда мы заходили в маленькую кондитерскую, где подавали шоколадный напиток с добавлением волшебных специй, от которого по телу разливалось приятное тепло и щеки розовели.

Однажды Витор привел меня в сад под звездным небом и, не говоря ни слова, просто обнял сзади, положив ладони на мой живот.

— Он будет сильным, как ты, — тихо произнес он, его губы почти