(не)любимая жена императора - Ксюша Канарская

И кто после такого будет сомневаться в дальнейших намерениях монарха? Очевидно — абы кого не приглашают на столь грандиознее мероприятие прямо во Дворец Света!

Она тут же снова села в реверанс, дыхание сбилось.

— Я безмерно благодарна, Ваше Величество.

Император подошёл ближе и лёгким движением поднял её за руку.

— Леди Аллерия, давайте обойдемся без столь резких падений, когда мы наедине. Мне, конечно, приятно поднимать вас из реверансов, но не так часто…

— Простите, — выдавила она, чувствуя, как по коже пробежали мурашки.

Да, он был не так красив, как Эйнир, но в нём было что-то, чего не было у ее первого любовника, и это что-то будоражило ее.

Лера почувствовала, как её необъяснимо тянет к нему, к его мужскому началу, к мощной харизме, словно бабочку к огню. В груди дрогнуло, дыхание участилось, а сердце подпрыгнуло.

— Ваш отец регулярно посещал Дворец Света на праздник. Вы знали об этом?

В глазах потемнело. Всё очарование в миг рассеялось. Она едва не шарахнулась от мужчины. Резко нахлынуло раздражение. Ненависть накрыла её моментально. Как он смеет упоминать отца?

Покачнулась от нахлынувших эмоций. Эльданир осторожно поддержал.

— Вам нехорошо? Я могу помочь?

С каждым его словом становилось всё хуже. Близость вызывала тошноту и едва сдерживаемое желание... убить!

Лера сделала резкий выдох, хватаясь за подлокотник кресла, куда усадил её мужчина.

— Я очень устала, сир, — через силу выдавила она. — Мне нужно отдыхать.

— Да конечно, милая маркиза. Я, в общем-то, сказал, что хотел. Отдыхайте и берегите себя. Жду вас вечером на ужине.

Он склонился к её руке, едва каснувшись кончиков пальцев губами, и направился к двери.

Как только он сделал от нее несколько шагов, стало немного легче. Удушающая волна ненависти отступила, принеся облегчение.

Странный он все-таки. Неожиданно явился, пригласил на грандиозное событие, и уже уходит. Так ничего толком не объяснил. С чего подобное внимание ее скромной персоне?

Все указывало на то, что её догадки верны, а Эйнир либо искренне ошибался, либо точно знал — она права.

Эльданир вдруг резко обернулся и смерил её долгим, внимательным взглядом.

Лера ощутила, как грудь сжало, пальцы задрожали. Мог ли он догадаться о ее чувствах? Нет, нельзя себя выдавать раньше времени. Тетя будет недовольна.

Она выдавила измученную улыбку.

Он еще раз поклонился и наконец ушёл, оставив её в плену противоречий.

Глава 14

И конечно же они проспали. Что Лера, что Дуняша. Разбудил их новый приборчик, полученный от Бернанда.

Вдвоем носились по комнате, смеялись и плутали между вещами, забыв о всякой субординации.

Хорошо, что Дунька — а именно так ругалась на нее маркиза — успела приготовить платье.

Оно было глубокого синего цвета, отделанное серебристыми кружевами в районе откровенного декольте.

Придворный этикет предполагал более открытый вечерний наряд. Обычно после ужина начинались танцы.

На сложную прическу времени не оставалось. Дуняша привычными движениями подкрутила локоны и заплела в замысловатую косу, при этом бросая Лере одобрительные взгляды — мол, будешь блистать, госпожа.

— Думаю, вы произведете фурор! Драгоценности? — тихо спросила Дуняша, ее взгляд был полон волнения и азарта.

— Да, мамины сапфиры будут в самый раз. И папин перстень достань — я напрочь забыла его утром надеть. А ведь Арив говорил, чтоб в столице вообще не снимала, — ответила Лера, едва сдерживая ощущение легкой тревоги.

В дверь постучали. Бернанд. Дуняша быстро застегнула ожерелье и серьги, а Лера натянула отцовский артефакт, который мгновенно принял форму ее пальца.

Сколько она уже видела разных магических штучек, все равно продолжала дивиться. Каждый его изгиб и светящийся блеск казался ей волшебством, знаком того, что магия рядом.

По дороге сопровождающий объяснил, что ужин и завтрак носят менее формальный характер — сегодня Аллерия займет место, приближенное к императорской семье. Сердце слегка дрогнуло от мысли о такой близости, но она быстро подавила дрожь, поднимая подбородок.

— Но между нами, леди, не рассчитывайте и дальше оказываться так же близко — хорошо, если повезет быть в первой десятке, — добавил Бернанд строго.

«Первая десяток» — первые десять мест от императорского стола — обычно герцоги или приближенные, включая фавориток братьев дель Драгон.

Предупреждение, понятнее некуда – губу не раскатывайте, уважаемая. Будьте благодарны, что сегодня вам оказали столь высокую честь.

Настолько прозрачно, что Лера позволила себе ехидную улыбку. Если ее и тётины догадки подтвердятся, Бернанд будет весьма удивлен.

Вздернув подбородок, она вошла в полный зал. Каждое движение — ровное, уверенное, сдержанное, но внутри бурлило волнение.

Ее появление не осталось незамеченным — множество глаз тут же устремились к ней. И ей это нравилось — микродозы страха и восхищения смешались. Лера ловила это ощущение как редкий дар.

Императорский зал оглушал роскошью — В глазах рябило от драгоценностей и пестрых нарядов. Сливки общества в полном составе.

И каждый любопытный взгляд словно пытался заглянуть прямо в душу.

Она почувствовала, как сердце бьется чуть учащенно — не от восторга, а от привычного напряжения перед высшими слоями аристократии.

А каждый надменный жест, каждая фальшивая улыбка проходящих мимо гостей вызывали у нее легкое раздражение.

Длинные столы с роскошной посудой, столовым серебром и яствами выглядели немного устрашающе. Лера сделала глубокий вдох, пытаясь удержать внутреннюю бурю эмоций.

За столами пока никого, но все уже потихоньку начали пробираться к своим местам.

— Леди виль Офлерон, ваше место первое по правую сторону от монаршего семейств, — произнес Бернанд, и в его голосе прозвучало что-то вроде удивления.

Ох ты ж! Первое?

Перед ней плавно расступались люди, словно шторы на сцене.

Лера отметила холодные взгляды и фальшивые улыбки, за которыми пытались скрыть зависть.

Нашлись и те, кто поспешил поздороваться. Лера кивнула в ответ, не фиксируя внимание.

С каждой секундой чувства смешивались — и было так сложно не дать им повлиять на ее решительный настрой. Но она справилась.

Императорский стол располагался в самом конце, поперек зала. За ним три трона для самого Эльданира, его матери — вдовствующей императрицы Арианы и младшего брата принца Эринора.

Лицо Эльданира — волевое и властное — наполняло ее одновременно ужасом и странной, противной симпатией.

Он был лицемерным монстром, но каким-то образом страх перед ним вызывал дрожь в теле.