Сюрприз для отца-одиночки - Мелинда Минкс

— Ну, — говорит он, глядя на меня, а потом на свой напряженный член. — Так и есть... не собирается успокаиваться сам по себе. Это уж точно.

— Ничего страшного, — говорю я. — Это просто еще одна часть твоего тела.

Я осторожно скольжу пальцами под край полотенца. Всего на дюйм или около того. Я смотрю на него, ожидая, что он скажет мне остановиться. Но он вообще ничего не говорит.

Я скольжу дальше вниз, пока не чувствую его аккуратно подстриженные лобковые волосы. Я смотрю на него, когда углубляюсь в эту запретную область, но он просто смотрит на меня с выражением, в котором я могу распознать растущее нетерпение.

Я скольжу дальше вниз, моя рука фактически движется вдоль его члена. Его член прижат к животу, и я скольжу вниз по паховой впадинке к основанию члена.

Я чувствую, как мои пальцы касаются мягкой плоти его мошонки, и мои губы приоткрываются, а дыхание становится тяжелым. Тео ерзает. Полотенце все еще покрывает мою руку и его член, что кажется почти нелепым в этот момент, но я не снимаю его.

Я осторожно кладу ладони на его яйца, обхватываю их и массирую, позволяя теплу моей ладони впитаться в них.

— Господи, — говорит он. — Я никогда не думал...

— Шшш, — говорю я. — Расслабься, а то я не смогу сделать тебе хороший массаж, да?

Он плотно сжимает губы и откидывает голову назад. Моя рука скользит вверх по толстому основанию его члена, и я обхватываю его пальцами. Я слегка сжимаю, а потом нежно провожу кончиками пальцев по его коже — но не так нежно, чтобы ему стало щекотно.

Я сжимаю сильнее, прилагая некоторое реальное давление, а затем скольжу рукой вверх и вверх... и вверх. Он такой же длинный, как и толстый, и я чувствую, как его теплые вздувшиеся вены прижимаются к моей ладони, когда я провожу рукой вверх по его щедрой длине.

Его глаза открылись ровно настолько, чтобы я увидела, как они закатились обратно от удовольствия. Моя рука скользит вверх по головке его члена, и я нежно провожу большим пальцем по ней круговыми движениями.

Его член дергается в моей руке, и я чувствую, как его головка расширяется в моей хватке.

— Это чертовски тугой узел, — тихо говорит он.

Я кладу другую руку на его пресс и нежно провожу ею по его коже, в то время как моя рука на его члене скользит вниз по его длине.

Я сжимаю его крепче и начинаю двигать рукой вверх и вниз. Я медленно поглаживаю его, крепко сжимая, и широко улыбаюсь, когда его пресс напрягается под моей другой рукой.

— Узел действительно тугой, — шепчу я.

Моя рука все еще под полотенцем. Я чувствовала его член, но еще не видела. Если я буду гладить быстрее, мне все равно придется убрать полотенце, но потом у меня появляется идея.

Я отпускаю его и осторожно вытягиваю руку из-под полотенца.

Тео снова смотрит на меня с паникой в глазах. Он переживает, что я передумала? После того, как почувствовала этот красивый член? Как бы не так!

Я хватаю бутылочку с массажным маслом и наливаю немного на ладонь.

Как только он это видит, то широко улыбается, хватает полотенце и срывает его.

Я смотрю, как самый красивый член, который я когда-либо видела, подпрыгивает вверх и вниз, хлопая по его рельефному прессу.

Я протягиваю руку и хватаю его, масло покрывает его кожу и мою руку. Я сжимаю его и чувствую, как растекается холодное масло.

Он делает глубокий вдох.

— Не волнуйся, — говорю я, улыбаясь. — Я разогрею его для тебя.

Я снова провожу рукой вверх и вниз по нему, размазывая масло повсюду. Моя рука скользит с минимальным трением, и я скольжу вверх-вниз вдоль всей его длины, каждый раз задевая головку.

— Бл*, — шепчет он. — Боже, как же это хорошо.

Мы смотрим друг другу в глаза, и я замедляюсь, пока не перестаю поглаживать его. Моя рука просто сжимает его член, и я обнаруживаю, что наклоняюсь вперед к нему.

Тео хватает меня, притягивая мое лицо к своему. Наши губы сминаются вместе, смыкаются, а языки нетерпеливо льнут друг к другу. Я посасываю его язык своими влажными губами, и моя рука сжимает его член еще сильнее, пока мы целуемся.

Что я делаю? Я имею в виду, это не похоже на то, что — убрать узел в твоем члене — было реальной вещью, в которую каждый из нас верил, но поцелуи почему-то усложняют все еще больше. Простая «ручная работа»? Может быть, мы оба смогли бы не придавать этому никакого значения, но поцелуй? Это более интимно — более значимо.

Он крепко прижимает меня к себе, пока мои груди не прижимаются к его обнаженной груди. Вот так и начался весь этот бардак, из-за того, что мои чертовы сиськи уперлись в него.

Мы целуемся долго и глубоко. Сначала это был страстный голод, но чем дольше мы целуемся, тем медленнее, теплее и чувственнее становится поцелуй. Я обнаруживаю, что на протяжении всего поцелуя моя рука медленно гладит его вверх и вниз. Поцелуй сам по себе превращает «ручную работу» в нечто большее. Это становится большим, нежели простым желанием заставить его кончить. Поцелуй привносит интимность в то, что изначально было просто похотью.

Когда его член пульсирует и увеличивается в моей руке, я, наконец, отстраняюсь. Хотя бы потому, что я хочу снова встретиться с ним взглядом. Его голубые глаза на мгновение пронзают меня насквозь, но я начинаю жестко и быстро дрочить его член. Он что-то бормочет и откидывает голову назад, и его мышцы напрягаются с неистовой силой.

Я ласкаю его член, и мужчина выгибает спину. Я двигаю рукой все быстрее и быстрее. На мгновение я задумываюсь о том, чтобы опуститься, проглотить эту прекрасную мужскую плоть своими губами, но... он так близок к оргазму, что я не хочу прекращать ласкать его даже на мгновение.

Я двигаюсь так быстро, как только могу, по-настоящему сжимая его, и Тео хватает ртом воздух, когда его бицепсы вздуваются.

Он спрыгивает со стола, и я падаю на колени, чтобы продолжить поглаживать его.

Мгновение спустя он начинает кончать, выстреливая порциями спермы. Я чувствую, как небольшая часть ее брызгает на мою щеку, остальная часть пролетает мимо и падает где-то на пол, как бы крестя