Третья леди Аргайла - Илона Якимова

И так горько она это сказала…

— Напрасно ты, Нэн, рассказываешь сказки, от который леди Дженет целыми днями сидит взаперти, будто она чужая в родном доме.

— Был у нее родной дом при матери. А при отце, который всегда в разъездах, да при новой жене его…

— Пусть и жена, да ведь не пугало для его дочери!

— Как народятся у вас с ним дети, так будет у вас своя дочь. А не мужнина. Только так и бывает.

— Бывает по-разному, Нэн. Все дети мне равно желанны в доме моего супруга.

— Так говорят, миледи, — последовал угрюмый ответ. — Но судят-то по делам.

Да, с этой трудно будет, подумала Кэт. Это ж она как Сорча по нраву, а летами еще и старше, и вредней, и детей прежней хозяйки, которых сама и вырастила, будет не щадя живота защищать.

— А за делами, — прямо отвечала Кэтрин, — вот ты и приглядишь! Сама и скажешь его милости, если от меня что не так будет к его дочери. А теперь, Джен, пойдем со мной в холл, будем обедать. Бери свою куклу, ее тоже накормим! Любишь ли ты сказки? У меня есть книжка с картинками!

Глава 20

Стирали прачки на ручье Заботы, форель ловилась в ручье Печали, и вкусна была та форель, несмотря на то, откуда ее выудили. Кэтрин Кемпбелл создала себе подобие распорядка, вроде как у его милости, и строго его придерживалась — монастырь кого хочешь научит дисциплине, монастырь Айоны, всё более подергивающийся пеленой тумана воспоминаний. К туману она привыкала и тут, в горах — привыкала смотреть на белесую хмарь, наползающую на замок снизу холма. В Дуарте или в Айоне, когда смотришь на море, совсем не так. А еще здесь, подобно туману, из углов замка наползали слухи. Болтать про Аргайла надо было иметь железные яйца, но и про него поговаривали, а теперь-то появилась новая графиня! Зайдя в кухню в слишком ранний час, когда там и были в основном слуги, проходя мимо кладовой, Кэт некстати ухватила обрывок разговора — и обе говорившие были ей уже знакомы. Старческий голос брюзжал на хозяина помаленьку:

— Вообще не дело это — в его лета жениться на молоденькой. Женился б на вдове, а то, вишь, девку взял с другого берега…

— Не наше дело, Нэн, судить, что и как делать ему. Особливо жениться.

— Новая леди вроде как незлая, да тоща только, точно ее одной рыбьей чешуей откармливали там у нее на острове.

— Ничего, тут отъестся.

— Так он же любит, чтоб с сиськами. А, Мораг?

— С сиськами он себе тут и так завсегда найдет… коли захочет. А пока и на эту не жаловался. Вон, почти каждую ночь пашет на ней, на свежей-то кобылке. Не надоело ему…

Надо было сохранить лицо, потому выдохнула, молча прошла мимо кладовой в кухню, хотя голоса те стучали в голове молотком, всё повторяя одно и то же. Ладно бы про «попышнее». Но Кэт не могла отогнать от себя мысль, а что же делает муж в те ночи, которые не являются почти каждыми? И вторую мысль, еще более гаденькую: что когда муж дома — и ключница как-то меньше попадается на глаза, особенно по вечерам. И не давала ей покоя досада в голосе ключицы, когда та процедила сквозь зубы «не надоело».

Но ключница, тем не менее, была весьма полезна. Без Мораг Кэт нипочем не разобралась бы в изнанке хозяйства большого замка, за лицо которого отвечал мастер Роберт, ведь именно Мораг знала, что почем в амбарах и кладовых. И всю изнанку человеческого роя, обитавшего в Ущелье, знала тоже. С тем и приходила к графине — с нуждами низших, с теми просьбами, которыми не обременишь великого Аргайла — ему-то, понятно, недосуг за делами знать, чья курица убежала к какому соседу, и почему с того надлежит взыскать. И кто из прислуги хвор нынче, и почему неплохо бы послать ему немного жидкого хлеба — согреться — и пару монет. Забота о сирых — непременная обязанность хозяйки большого дома, и Кэт никогда не отказывала. Ровно до того, пока сам Аргайл не велел ей поменьше милосердничать — конюх, к примеру, третьего дня был просто пьян, а не болен, и новая порция выпивки с закуской его точно не протрезвит в добродетели. Кэт ужасно сконфузилась, порешив проверять всё отныне самой, не через Мораг передавать вспомоществование. Знала же она всех в Дуарте от мала до велика? А здесь-то что стесняется? Графиней быть — надо такое лицо иметь, какое сестрица мужнина, что ни день, носит: «Сама всё знаю и умею, а вы все дураки». Привыкать надо быть графиней.

Но привыкалось пока умеренно. Перестала верить в каждой мелочи Мораг, начала переспрашивать отца Колума о том, кто в замке какого нрава, чтоб не попасть впросак. Привыкла принимать слухи, но привыкла их и проверять, сама навещала больных — следить за здоровьем прислуги есть обязанность хорошей хозяйки. Пытаться понять нужды, потребности, пристрастия мужа — тоже обязанность хорошей хозяйки. И жены. Покамест кроме совместного времени в спальне — весьма короткого — не было ничего общего в жизнях графа и графини Аргайл.

— Мораг, а что его милость любит? В смысле еды… Есть у господина графа любимые блюда?

— Баб он любит, миледи. Сами поняли, должно быть, уже. А что есть — тут ему без разницы, было бы свежее да горячее. С бабами, впрочем, то же то самое — свежее да горячее подавай. Тут тоже всё берет.

Да, совсем не то, что Кэт ожидала услышать при невинном вопросе про еду. А Мораг продолжала повествовать, как и всегда, с отменной простотой:

— Ему, главное, не отказывать, миледи. Не терпит он этого.

— Что значит не терпит? Бьет?

— Этого не знаю. Меня не бил. Но не любит, когда дают не от сердца, чует это всегда.

Лжет, подумала Кэтрин, кабы чуял — уж понял бы, что она с ним как раз не от сердца. А потому что должна, повенчали, надо, супружеский долг. Да и поди откажи такому… Муж подавлял своей персоной — даже в отрыве от просто физической силищи, которая для средних размеров мужчины у него была просто чудовищная. Хотя оборотней