Роза и Терновник - Алла Леонидовна Касперович

поддался бы зову, если бы не опасался за жену. Просто так сидеть в кресле ему наскучило, да и тело затекло – ещё одно неудобство быть человеком. Граф попытался найти более или менее приемлемую позу. Не удалось. Тогда он встал, чтобы размяться, и услышал, как сперва тихонько открылась, а затем и закрылась дверь, ведущая из графской спальни в коридор. Судя по всему, горничная куда-то отлучилась.

И Майкл не устоял перед соблазном. Осторожно, чтобы ненароком не разбудить жену, он приоткрыл смежную дверь и заглянул внутрь. Окна никто не зашторил, и ненавязчивый звёздный свет позволял двигаться, не боясь на что-нибудь натолкнуться. Впрочем, если выпустить способности Зеркальника, то Майкл и в полной темноте довольно неплохо ориентировался.

Мэри в комнате действительно не было, и он, стараясь не шуметь, подошёл к кровати. Роза лежала на спине, заботливо укрытая одеялом, грудь её мерно вздымалась, а волосы разметались по подушке. Когда супруги ночевали вместе на постоялом дворе, графиня заплетала их в косу, сейчас же оставила распущенными, и Майклу до дрожи в пальцах захотелось провести по ним ладонью.

Он протянул руку, но тут же её отдёрнул – Розамунд нахмурила брови, её рот скривился, и она застонала. Еле слышно и до безумия жалобно. Такое Майкл уже видел и сделал то же самое, что и тогда: он забрался в постель и обнял Розу. Она мгновенно затихла и сама повернулась так, чтобы положить голову ему на грудь. Сердце Майкла застучало быстрее.

А вскоре вернулась Мэри. Обнаружив графа и графиню на одном ложе, она ахнула и попятилась, но уходить не торопилась.

– Ваша Светлость…

– Ты можешь быть свободна, – сказал Майкл и кивком указал на дверь. – Я сам о ней позабочусь.

– Но Её Светлости это не понравится…

– С этим я сам разберусь. А теперь иди.

– Но…

– Иди!

Он лишь самую малость повысил голос, но Розамунд беспокойно заёрзала во сне. Тогда граф принялся гладить её по спине и волосам, и она снова расслабилась. Красноречивого взгляда хозяина хватило Мэри, чтобы понять, что ей лучше больше не пререкаться, и она покорно удалилась.

О горничной Майкл мгновенно позабыл, сосредоточив всё своё внимание на жене. Пусть она пока и успокоилась, но тайная его сторона чуяла, что всё далеко не в порядке. Но и как узнать, в чём именно дело, он не имел понятия. Обращаться к силам Зеркальника он побаивался, чтобы по ошибке или по незнанию не навредить Розе.

Она доверчиво прижималась к нему, а он боролся с внезапно нахлынувшими чувствами. Такая манящая, желанная и… трогательная. Человеческое тело преподносило ему всё больше и больше сюрпризов. Изначальный Майкл никогда не отказывал себе в любовных утехах, частенько менял любовниц, надолго ни с кем не задерживаясь. Зеркальник многое повидал и отчего-то решил, что ничто не сможет его заставить в себе сомневаться. И вот, обнимая ту, от кого у него замирало сердце, он то и дело напоминал себе, что она всё ещё неважно себя чувствует и вообще вряд ли обрадуется, если он вдруг вздумает её ласкать.

Майклу приходилось себе напоминать, что ещё не время, что его Роза пока не спрятала шипы. Да и спрячет ли?

– М-м… – Она вытянулась вдоль его тела, потёрлась щекой о грудь, обняла в ответ и закинула на него ногу. И всё это не покидая блаженного сна.

Каким богам молиться о выдержке, граф не представлял.

Глава 16

Розамунд сомневалась, что сумеет уснуть этой ночью, потому что весь день время от времени впадала в дрёму, а после позднего ужина и вовсе почувствовала себя если не полной сил, то довольно близкой к этому. И если бы не головокружение, то наверняка решила бы прогуляться. Однако оно так никуда не делось, да и Мэри курицей-наседкой засела рядом с ней и не давала лишнего движения сделать, чтобы ненароком себе же и не навредить. Розамунд трогала её забота, и не было сомнений, что та исходит от искреннего сердца.

Чуть ли не силком пришлось выдворить Мэри из комнаты, чтобы горничная хотя бы поела. В конце концов, Розамунд оставалась не одна, где-то поблизости ошивался – а по-другому и не скажешь! – граф, а служанка Долли не только составила ей компанию, но и здорово развлекла историями о своей семье. Успела она пересказать и несколько слухов о прежних графах и графинях Эррингтон. Под большим секретом, разумеется! Розамунд стало любопытно, а знал ли её супруг о них? Наверняка знал, всё же он владел этими землями, до него должны были доходить пересуды. Впрочем, нельзя было верить Долли безоговорочно, всё-таки видела её впервые, а вдруг она всё насочиняла?

Когда вернулась Мэри, «временная нянька» как раз заканчивала в красках расписывать, как повариха за уши оттаскала одного из поварят, когда обнаружилось, что он втихаря таскает из кладовой клубничный джем.

– И вы думаете, он перестал? Да куда там! Перешёл на яблочный!

– Долли, Её Светлость устала, – нахмурив брови, сказала Мэри.

– Всё в порядке, – возразила Розамунд, она и сама не думала, что ей будут интересны подобные истории, но у рыженькой служанки определённо имелся талант рассказчицы. – Я совсем не устала.

– Миледи, – пожурила её горничная, – доктор Эндрюс велел отдыхать.

Спорить сил не было, да и причин тоже, поэтому Розамунд отпустила Долли, и снова они остались с вдвоём.

– Ты плохо себя чувствуешь? – спросила графиня, заметив, что Мэри слишком бледна.

– Нет-нет, миледи! – улыбнулась та, но как-то вымученно. – Хотите, я вам почитаю?

– Уверена, что всё в порядке?

– Конечно! Так почитать вам что-нибудь?

– Да. Почему бы и нет.

В горничные Мэри пошла не от хорошей жизни. Родилась она в семье джентри, но отец её проиграл всё, включая и дом, а затем скоропостижно скончался, оставив родных в долгах и без крыши над головой. Мать Мэри умерла в работном доме, а брат, ушедший в море простым матросом, так и не вернулся. На всей земле у неё больше никого не осталось.

Однако она не сдалась, и судьба над ней смилостивилась – ей повезло получить место у Дарвудов, одного из богатейших семейств Лондона. Состояние своё они сколотили вовсе не потому, что тряслись над каждой монетой. О нет, Дарвуды всегда хорошо платили своим слугам, понимая, что за хорошую оплату те будут работать на совесть.

Так оно и выходило,