Бывший муж. Есть ли второй шанс? - Мэри Кац

Его руки скользят по моим бёдрам, раздвигают их шире, и его горячее дыхание обжигает кожу. Одним движением он стягивает с меня футболку и отодвигает чашечку лифчика. Дыхание учащается. Грудь часто поднимается и опускается, а его зрачки только расширяются. Он наклоняется и берёт сосок в рот — медленно, не торопясь, обводит языком, дразнит. Я выгибаюсь, вцепляясь пальцами в его волосы, чувствуя, как влажный жар его языка заставляет меня забыть, как дышать. Вторая его рука ласкает другой сосок — мнёт, тянет, играет. Я слышу свой стон — низкий, протяжный, который вырывается откуда-то из глубины души.

Вдоволь наигравшись с моей грудью, бывший муж устраивается между моих ног, приставляя горячий и твёрдый член ко входу. Я даже не заметила, когда он снял штаны. Он смотрит на меня, ждёт. Я киваю.

Он входит медленно, глубоко, заполняя меня до конца. Я вскрикиваю, запрокидывая голову, чувствуя, как он скользит внутри меня, легко, потому что я мокрая, потому что я хочу его. Он двигается плавно, глубоко, и я слышу, как он стонет, уткнувшись лицом в мою шею. Стол под нами скрипит, ударяется о стенку, но мне плевать. Мне плевать на всё, кроме него.

— Ты только моя, — шепчет он мне в губы. — Всегда была моей. Всегда будешь.

Я не могу ответить. Меня накрывает волной, и я кричу, вцепившись в его плечи. Он кончает следом за мной прямо мне на живот. Дыхание сбивается, он замирает надо мной, тяжело дыша. Демид проводит рукой по моему животу, потом ниже, размазывая сперму по моей промежности.

— Ты — моя, — повторяет он. — Только моя. Навсегда.

Глава 19

Утро встречает меня светом, пробивающимся сквозь неплотные шторы. Я открываю глаза и первым делом чувствую его — тепло его тела рядом, его дыхание на своей шее. Демид спит, одной рукой обнимая меня за талию, и я не двигаюсь, боясь разрушить этот момент. Он здесь. Он не ушёл. Он остался.

Я смотрю на него — на его расслабленное лицо, на тень щетины на скулах, на его ресницы. Он выглядит почти беззащитным, совсем не тем подполковником, который брал штурмом здания и пугал мою маму. И внутри меня разливается что-то тёплое, почти забытое. То, что я думала, потеряла навсегда.

Он открывает глаза, смотрит на меня, и в его взгляде — никакой настоженности. Только улыбка, которая появляется в уголках губ.

— Ты смотришь на меня, — говорит он хриплым со сна голосом.

— Я смотрю, — соглашаюсь я. — Что, нельзя?

— Можно, — он тянется ко мне и дарит лёгкий поцелуй. — Даже нужно. Но сначала кофе.

— Ты хочешь кофе?

— Я хочу тебя, — он улыбается, — но кофе тоже.

Мы встаём, и я чувствую себя неловко — как в первый раз. Хотя нет, мы уже взрослые, у нас есть дочь, у нас есть прошлое. Но это утро — оно другое. Оно как чистый лист. Сложно объяснить, но факт есть факт. Я стесняюсь появиться обнаженной перед своим бывшим мужем, от которого у меня дочь, и с которым я провела эту ночь. Права мама, говоря о том, что порой у меня в голове вата.

Мы идём на кухню, и я смотрю, как он двигается — уверенно, спокойно, будто всегда здесь был. Будто не было пяти лет разлуки.

— Яичница? — спрашивает он, открывая холодильник.

— С помидорами, — киваю я.

— Я помню, — он достаёт яйца, помидоры, масло. — Ты всегда любила с помидорами.

— А ты — с беконом. Я тоже помню.

Мы готовим вместе. Он стоит у плиты, я режу помидоры. Как раньше, подаю ему тарелку, он кладёт яйца, мы переглядываемся, и я уже не могу сдержать улыбку. Это так просто. Так по-настоящему.

— Ты помнишь, как мы в первый раз готовили вместе? — спрашиваю я, нарезая хлеб.

— Ты чуть не сожгла кухню, — он усмехается.

— Я хотела сделать сюрприз!

— Сюрприз удался, — он подходит ближе, забирает у меня нож. — Я запомнил навсегда.

— Не иронизируй, — я смотрю на него. — Всё было не так уж и плохо. Всего лишь сгорела прихватка, и ты поранился. Немного.

— Сейчас между нами происходит то же самое, — он притягивает меня к себе. — Только кухня пока цела. А вот палец я поранил.

Он показывает мне указательный палец со следом от того самого ожога.

— Как видишь, я усердно поработала над собой все эти годы, — улыбаюсь я.

— И ты очень продвинулась, — он целует меня в висок. — Я оценил. Мы здесь уже двадцать минут, а ничего не горит.

Я выключаю конфорку, ставлю сковороду на стол, и в этот момент Демид разворачивает меня к себе. Целует — медленно, глубоко, с намёком. Я чувствую его руки на своей талии, его тепло, его дыхание.

— Так мы можем не позавтракать, — шепчу я, улыбаясь.

— Завтрак? — он ухмыляется, прижимая меня крепче. — Пусть стоит. У меня есть кое-что поважнее. И повкуснее. Ты же помнишь, как я люблю начинать утро?

Он подхватывает меня на руки, я смеюсь, обнимаю его за шею и сама прижимаюсь к его губам.

Глава 20

Напряжение в салоне можно резать ножом. Демид сжимает руль так, что костяшки белеют, периодически бросает взгляды в зеркало заднего вида, хотя там только пустая дорога.

— Расслабься, — говорю я, чтобы нарушить тишину.

— Я расслаблен.

— Ты сжимаешь руль так, будто собираешься вырвать его из панели, — спокойно произношу, наклоняясь к нему.

— Я просто контролирую дорогу.

— Ты боишься моей мамы.

— Я не боюсь, — он бросает на меня быстрый взгляд. — Я просто… не хочу с ней разговаривать.

— Мы решили, что скажем ей всё вместе.

— Я передумал.

— Демид, — разворачиваюсь к нему. — Мы взрослые люди. Мы можем поговорить с моей матерью. Она не съест тебя.

— Она уже пыталась, — он усмехается. — Пять лет назад. Помнишь? И у нее