Очарованные - Анастасия Соловьева

– Вика Ковылкина, ты знаешь ее.

– Я... ее не помню. – Мама покрутила головой, словно пытаясь понять, кто же такая Вика?

Казалось, знакомое Лене неестественное мамино оживление вновь возвращалось к ней.

– Но Леонарда – мать!.. Это совсем другое дело. Я представляю, как он обрадовался встрече, ведь они не виделись столько лет!.. Жаль, что я не смогу теперь ездить в Перепелкино. Мне хотелось бы увидеть Астерия. Я тоже очень соскучилась по нему...

– Не переживай! – пожала плечами Лена. – На следующей неделе он приедет к нам, и ты с ним спокойно поговоришь.

– А ты думаешь, это удобно? Теперь, когда здесь его мать...

– Ну ты же лучше меня знаешь, какая у него мать! Сначала засунула его в пансион, потом умотала за границу, нимало о нем не беспокоясь. А ведь он был еще маленьким мальчиком, подростком. А сейчас – здоровенный жлоб, уже Викулькой собственной обзавелся! А Леонарде колдовать надо, за три года старые клиенты все разбежались небось. Надо охмурять новых...

Лена быстро умолкла, услышав на лестнице решительные Сашины шаги. Выйдет конфуз, если он застанет их с мамой обсуждающими его первую жену Леонарду.

«Почему конфуз? И почему надо этого бояться? – раздумывала Лена, удивляясь своей обострившейся вдруг чуткости. – Мы же неспроста заговорили о ней... Такая щепетильность больше в мамином стиле...»

За праздничным столом, накрытым в честь возвращения путешественников, Лиза села между Наташей и Владиком. Тетка и ее муж были в их доме в тот день единственными гостями, хотя недавно вернувшиеся Саша и Лиза тоже больше смахивали на гостей. Настоящей хозяйкой выступала Лена. Накануне она специально звонила Кате выяснить кое-какие кулинарные рецепты и хитрости, а заодно и порасспросить, как складывается Катина новая замужняя жизнь. Теперь эти сведения Лена удачно использовала для заполнения пауз, возникающих в застольной беседе.

– Катя говорит, Сергей много времени проводит с Игорьком. Их любимое занятие – поездки по магазинам за дисками или игрушками. Она даже серьезно переживает, что Игорек проникнется массовой культурой...

– А это кто? – перебив Лену, спросил Наташин муж Влад. – Сергей, Игорек... Я ничего не понимаю!

– Ты помнишь, Лена недавно ходила на свадьбу? Не помнишь? – терпеливо принялась объяснять Наташа. – На свадьбу к своей подруге Кате? Так вот Сергей – это Катин муж, а Игорь – ее сын от первого брака. Катя боялась, что между ними могут быть конфликты, но пока все спокойно.

Наташа походила на квалифицированную переводчицу-синхронистку, работающую со скучной официальной информацией.

– Елена, а как дела с работой? – закончив «переводить», поинтересовалась Наташа.

– С работой? Все просто отлично!

– Я же говорила тебе: один раз достаточно себя заставить, и... Справилась? Нарисовала антресоли?

– Что за антресоли? – оживился Саша. – Твой первый заказ?

– Первый и последний! – таинственно улыбнулась Лена. – Я уволилась из «Мебели».

– Что значит уволилась?! – Наташа строго посмотрела на нее. – Могла бы дождаться Сашу, по крайней мере!

– Лена, но зачем? – почти испуганно спросила мама. – Куда ты теперь пойдешь?

– Надеюсь, при увольнении обошлось без эксцессов, – предположил Саша с легкой иронической улыбкой.

«Без эксцессов, дорогой благодетель», – парировала про себя Елена, а вслух победоносно произнесла:

– Я раздобыла для твоей «Мебели» нехилый заказ.

– Ты раздобыла?

– Поехала по одному адресу...

– Который тебе дал Губанов...

– Лена, ты здесь ни при чем! – объяснила Наташа. Ежедневное общение с дубоватым Владиком выработало у нее привычку объяснять. – Они позвонили по рекламному объявлению. «Мебель-эксклюзив» – фирма в Москве известная.

– Но знаешь что? – рассказывала, не смущаясь, Елена. – Не всякому дизайнеру можно доверить перепланировку квартиры. Другой бы приехал, клиенты взглянули бы на него – и все: до свидания, дорогой друг!

– Ты шутишь? – заподозрила мама.

– Конечно. – Лена засмеялась. – Я же не страдаю манией грациозе!

– А тебя правда послали на перепланировку? – все еще напряженно продолжал допытываться Саша. – Ну дает Губанов! Сдвинулся совсем!

– Это была не совсем перепланировка. Изменения касались одной комнаты – надо было спроектировать и функционально обставить антресоли.

– И все? Такая ерунда? – недоумевал Саша. – И ты с этим не справилась? Чему только тебя пять лет в институте учили?!

– Чего ты волнуешься? Чему-нибудь да учили! Я передала заказ Губанову лично в руки и отправилась в ту фирму, где мои знания будут востребованы.

– Куда же? – в один голос воскликнули все присутствующие.

– В компанию «Август»! Разрабатывать дизайн эксклюзивных игрушек!

– Надолго ли это? – Из педагогических соображений Наташа сочла нужным продемонстрировать недоверие. – И кем же ты будешь? Игрушечником?!

– А как это оплачивается? – перебил Саша. – Оклад плюс проценты? Ах, одни проценты?.. А давно они работают в этом направлении? Вам корпоративных клиентов искать придется. На частных заказах заработаешь гроши!

Лена опять с вдохновением заговорила о своей новой работе, чем здорово успокоила мать. Главное, что ей нравится сам процесс, решила Лиза. Дальше будет видно. Но Саша продолжал неутомимо выискивать все новые и новые подводные камни в коммерческих делах игрушечного бизнеса, Наташа согласно кивала в такт его словам. А Лена отчаянно спорила с ними, не желая отдавать ни пяди собственной земли.

Лиза волновалась – в споре она всем сердцем поддерживала дочь. И когда Ленины сердечные аргументы наталкивались на холодноватую Сашину иронию, Лизе всякий раз делалось больно. Он только хочет казаться таким, с обидой думала Лиза. Ведь он другой, совсем другой на самом деле... Он добрый, нежный, тонко чувствующий. Он не коммерсант, а художник. Он понимает, что каждый человек должен заниматься любимым делом. Тогда в чем он хочет убедить Ленку?.. Или таким образом рвется на свет его неосознаваемое раздражение?.. Ох уж это неосознаваемое: бездна, пучина, океан!

Бурный спор неожиданно закончился тостом за Еленины профессиональные успехи и процветание игрушечной фирмы.

После чая гости почти сразу ушли домой, а Лиза, растроганная оказанным ей приемом, начала мыть посуду. Правда, Лена спорила, предлагала помощь, но Лиза настояла. За мытьем посуды она любила подумать – мерный звук льющейся воды организовывал мысли, как камертон организует музыкальные упражнения.

Ей хотелось при свете дня еще раз взглянуть на то самое пресловутое неосознаваемое – на неосознаваемую тоску, которая, несмотря на повседневные заботы и даже ухищрения, не желала ее отпускать. Правда, с некоторых пор эта тоска перестала быть полновластной хозяйкой над нею. Уютным клубочком свернувшись в Лизином сердце, она посылала оттуда редкие, но мощные импульсы, не давая расслабиться и заскучать. Все силы уходили на суровое противостояние. Лена стала неинтересным человеком. Более того – черствым, равнодушным. А сегодня случайно, в первый раз задумалась о том, что неосознаваемое может быть у каждого. В том числе и у ее мужа Саши.