Приручить чудовище - Элизабет Хойт

— Что вы хотите знать обо мне? — спросила она низким хрипловатым голосом, который ярко контрастировал с ее весьма женственными формами. Удивительно.

Он наклонил голову, разглядывая ее.

— Вы сказали, что овдовели. Она чуть вздернула подбородок:

— Верно.

— И давно?

Хелен посмотрела вдаль и после небольшой паузы ответила:

— Осенью будет три года.

Он кивнул. Славная женщина, но она лжет. Был ли ее муж по-прежнему жив? Или она бежала от другого мужчины?

— И чем занимался мистер Галифакс?

— Он был врачом.

— Не слишком успешным, надо полагать?

— Почему вы так решили?

— Если бы он был успешен, у вас не возникла бы необходимость работать.

Она подняла руку к виску:

— Простите, но эта тема расстраивает меня.

Конечно, он ей сочувствовал и дал передышку, однако загнал в угол своими вопросами. Ее смятение только раззадорило его. Он подступил ближе и снова почувствовал легкий лимонный аромат, исходящий от ее волос.

— Вы очень были привязаны к мужу? Ее рука упала вниз.

— Я безумно любила его, — ответила Хелен ровным тоном.

Его губы изогнулись в улыбке, отнюдь не ласковой.

— Какой трагедией, должно быть, стала для вас его смерть!

— Да, это так.

— Вы рано вышли замуж?

— Мне было всего восемнадцать.

— Ваш брак был счастливым.

— Исключительно счастливым.

Ее голос чуть дрожал, ее ложь была очевидна.

— Как он выглядел?

— Я… — Она обхватила себя руками. — Пожалуйста, не могли бы мы поменять тему?

— Конечно, — нарочито медлительно произнес он. — Вы жили в Лондоне?

— Я уже говорила вам. — Сейчас ее голос был спокойнее. — Я жила у леди Вейл.

— Ну да, моя забывчивость. Ваш богатый опыт управления домашним хозяйством.

— Не такой уж богатый, — прошептала Хелен. — Вы ведь понимаете.

Мгновение они молчали, и был слышен только ветер. Потом она очень тихо сказала, отвернув от него лицо:

— Просто… мне нужно место, где бы я могла остаться прямо сейчас.

Что-то внутри его ликовало. Она будет с ним. Она не может уехать. В этом не было смысла, не было повода для радости. Он побуждал ее уехать с самого момента их прибытия в замок, но вот сейчас, когда выяснилось, что она ищет убежище, а он, как благородный человек, должен позволить ей остаться, его переполняло удовлетворение. Триумф.

Но показывать этого он не хотел.

— Признаюсь, миссис Галифакс, кое-что меня удивляет…

— Что же?

Он наклонился ближе, почти касаясь губами ее ароматных волос.

— Мне кажется, что столь красивая леди должна быть окружена поклонниками.

Она повернула голову, и их лица оказались совсем близко. Он чувствовал ее дыхание, когда она говорила:

— Вы находите меня красивой?

Ее голос был удивительно спокоен. Он рассматривал ее ровные брови, соблазнительный рот, большие чистые глаза.

— Ошеломляюще красивой.

— И вероятно, вы полагаете, что красота — достаточная причина, чтобы жениться на ее обладательнице?

Сейчас ее тон был горьким.

Что этот загадочный мистер Галифакс сделал своей жене?

— Без сомнения, большинство мужчин так и делают.

— Они никогда не задумываются о положении женщины. О ее предпочтениях и привязанностях, страхах и надеждах, о самой ее душе.

— Вот как? — Да.

Ее прекрасные глаза были полны грусти, ветер разметал локоны по лицу.

— Бедная миссис Галифакс, — мягко поддразнил он. Он поддался импульсу и поднял левую руку — его, не искалеченную руку, — чтобы убрать прядь с ее лба. Ее кожа была нежной, словно шелк. — Как ужасно быть такой привлекательной! — Морщина прорезала ее лоб. — Вы сказали «большинство мужчин».

— Что? — Она пристально посмотрела в его лицо. — Разве вы не считаете, что красота — самое важное качество в жене?

— Ах, но я боюсь, вы забыли о моем внешнем виде. Это в порядке вещей, что привлекательная жена будет искать такого же мужа, а урода возненавидит. Такой человек, как я, будет идиотом, если решится связать себя с красивой женщиной. — Он улыбнулся ее завороженному взгляду. — А уж я точно не идиот.

Он повернулся и пошел к замку, оставляя за спиной миссис Галифакс, эту привлекательную, отчаянно соблазнительную женщину.

— Когда мы поедем домой? — спросил Джейми, поднимая камень и швыряя его.

Камень улетел не далеко, но Абигайль все равно нахмурилась:

— Не делай этого.

— Почему? — насупился Джейми.

— Потому что ты можешь попасть в кого-нибудь. Или во что-нибудь.

Джейми оглядел абсолютно пустой дворик, в котором были только они да несколько воробьев.

— В кого?

— Я не знаю!

Абигайль и сама хотела бы бросить камень, но леди не позволяется бросаться камнями. Вместо этого ей следовало заняться ковриками. Мама заставила одного из лакеев расчистить часть двора, и теперь там возвышалась куча ковров и ковриков, из которых необходимо было вытряхнуть пыль. Абигайль взялась за край одного из них и изо всех сил встряхнула. Раздался негромкий хлопок, и в воздух поднялось облачко пыли.

Джейми поискал еще один камень.

— Я хочу домой.

— Ты уже не раз это говорил, — заметила Абигайль с раздражением.

— Но я хочу. — Джейми взял еще один камень и швырнул. Тот ударился в стену конюшни и отскочил к каменной кладке, ограждающей дворик. — Дома мы никогда не выбивали ковры. И мисс Каммингс иногда водила нас в парк. А здесь нет ничего, кроме работы.

— Мы не можем поехать домой. Я уже говорила тебе…

— Это что ты творишь?! — раздалось за их спинами. Абигайль посмотрела через плечо и увидела бегущего к ним мистера Уиггинса.

— Ты что творишь?! Зачем швыряешь камни? Совсем ум потерял?

Абигайль выпрямилась:

— И вовсе он не… Мистер Уиггинс вскинулся:

— Если он швыряет камни, значит, точно безмозглый!

— Не говорите так! — заявил Джейми, сжимая кулаки.

— Не говорить? — возмутился мистер Уиггинс. — Может, это лучше тебе помолчать, лондонский щенок?

— Не смейте так говорить, мой отец — герцог! — завопил Джейми, покраснев от гнева.