Летняя луна - Лаура Кинсейл

Рансом находил удовольствие в том, что в доме сохранился неподвластный времени распорядок, когда хозяину полагалось одеваться с помощью камердинера. Но он никогда не стал бы распространяться об этом. Так же, как и не открыл бы никому настоящей причины, почему из всего огромного родового гнезда он выбрал для себя апартаменты на первом этаже, предназначенные для официальных церемоний. Все домочадцы давно переехали в удобные, роскошно отделанные спальни наверху; Рансом же по-прежнему жил в этих по-военному казенных комнатах. Не потому, что ему нравилась их помпезная, унылая роскошь. И не потому, что с восьми лет он разделял с дедом его герцогские покои. И даже не потому, что сейчас герцогом был он сам.

Нет, он пользовался этим помещением лишь потому, что оно располагалось на первом этаже. Никому и никогда он не смог бы признаться в том, что просто боится высоты. Это была его единственная, непреодолимая слабость, тайная причина всех его странных и порой эксцентричных поступков, вызывавших обидные сплетни. До сих пор о ней никто не знал и не должен был узнать. Герцог Деймерелл не мог позволить себе иметь слабости.

Через час после того, как Мерлин увели наверх, Рансом полулежа разглядывал золоченую лепнину на потолке и отдыхал, ощущая ровные движения бритвы на своих щеках – его брил камердинер. Только в такие моменты он и мог по-настоящему расслабиться.

В доме был заведен строгий порядок. Перед конной прогулкой, к завтраку, обеду и ужину – обязательное переодевание: высокие сапоги, брюки, сюртук, шелковое белье. Все повторялось изо дня в день, и эта регулярность создавала ощущение стабильности. В городе или в поместье какие бы дела ни занимали его – процедура одевания оставалась неизменной.

Рансом прикрыл глаза. Мисс Ламберн нарушила распорядок его жизни. Поэтому сейчас было особенно приятно расслабиться. Человеку иногда необходимо отдохнуть, ни о чем не думая, хотя бы на время забыть обо всех делах и отложить решение важных вопросов…

– Ничего себе, старший братец! Страна идет к полному разорению, а ты тут спишь себе!

Рансом задрал подбородок, чтобы камердинер мог выбрить шею. Послышались шаги, и совсем рядом раздался знакомый смех.

– Французы уже высадились! Король назначил Фокса премьер-министром! Просыпайся же, Деймерелл! Меня избрали в парламент от города Корк в Ирландии.

Рансом приоткрыл один глаз.

– И слава Богу, – пробормотал он. – Мы сейчас как раз там и находимся.

– Добропорядочный заброшенный городишко. – Его брат Шелби плюхнулся в кресло. – Да там никого и нет, только я и стадо джерсийских коров.

Рансом выпрямился, посмотрел на себя в зеркало и обнаружил под ухом пропущенный камердинером остаток пены.

– Полагаю, теперь ты будешь ко всем приставать с каким-нибудь молочным бизнесом.

– Джерсийские коровы такого унылого серого цвета. – Шелби казался задетым. – Боже, я представляю в парламенте унылую серую местность!

Он рассмеялся над собственной шуткой, и огромная комната заполнилась его смехом.

Рансом погладил выбритый подбородок, встал и кивнул камердинеру. Тот поспешно унес полотенца и таз.

– И сколько же ты задолжал на этот раз?

– Не больше, чем обычно. – Шелби беспокойно зашагал по комнате взад-вперед. – Где же ты был, чертов парень? Блайз все время рассказывает о тебе разные страсти.

Рансом натянул рубашку и начал застегиваться.

– Ха! – воскликнул Шелби. – Знаю я эту твою улыбочку. Ну и кто на этот раз, брат? Она симпатичная?

– Да, очень.

– Не замужем?

– Пока нет.

– Богата?

Рансом сел и стал натягивать сапоги.

– А к чему ты ведешь этот допрос?

– Да вот веду кое к чему. Ты же знаешь, как замечательно я использую красивых незамужних наследниц.

– Да уж, прекрасно осведомлен. Только к мисс Ламберн это не имеет абсолютно никакого отношения.