Ожидание счастья - Мэри Берчелл

Так что он будет совершенно один в окружении врагов, и горше всего то, что враги эти будут прятаться под личинами друзей. И всем будет наплевать на его чувства и переживания, всем, кроме нее одной.

И вдруг Элисон застыла на месте, словно громом пораженная.

Что же это она мечется здесь, как загнанный в угол зверек? Конечно, она ничем не могла помочь ему, но, по крайней мере, она должна быть там, с ним, и хотя бы своим присутствием поддержать его. Надо идти, и немедленно.

Элисон с прежней прытью бросилась вниз по лестнице и в нерешительности застыла на нижней ступеньке. Именно в этот момент она увидела, как Джулиан выходит из тетиного кабинета.

Он был белым как полотно, совершенно сбитым с толку, и прядь черных волос прилипла к вспотевшему лбу. Он уставился на Элисон так, словно не замечал ее, а потом стряхнул с себя оцепенение и кинулся к ней.

— Элисон! — вцепился он в ее обнаженное предплечье.

— Я знаю, — мягко проговорила она, накрыв его руку своей.

— Пошли в библиотеку, — потянул он ее за собой. — Мне надо поговорить с тобой… хоть с кем-нибудь.

Она беззвучно повиновалась, думая по дороге, замечает ли он, с какой силой сжимает он ее руку.

— Ты знаешь об этом? Что натворила Розали? — отрывисто начал он.

— Да.

— Но я не понимаю, — он недоуменно провел рукой по глазам, — что я такого сделал?

— Боюсь… Джулиан, боюсь, что ей просто нужен другой.

— Да-да, — нетерпеливо оборвал он ее. — Это я понял. Это невыносимо, но понятно. Просто такое унижение. Сказать мне об этом вот так, на глазах у всех этих людей. Надеть на палец кольцо другого, когда я еще и не знал, что она сняла мое. Да как она могла?!

— Не знаю, — прошептала Элисон, чувствуя себя не в своей тарелке.

— Она… мы должны были пожениться через каких-то там четыре недели… — Казалось, он говорит сам с собой. — Она должна была разобраться в своих чувствах до того, как затеять все это. Должна была.

Элисон была того же мнения, но никак не могла найти слова поддержки и утешения.

Джулиан резко отвернулся от нее, не желая, чтобы она увидела всю глубину его горя и отчаяния.

— Она сделала это нарочно. Заранее все продумала. — Элисон содрогнулась, услышав его дикий смех. — Зато сделала мне одно великое одолжение. Наконец-то излечила меня от моего безумия. Никогда больше не взгляну в ее сторону! Никогда! Мне абсолютно плевать на нее!!!

— Не надо, Джулиан!

Элисон поняла, что он пытается обмануть самого себя, и это было даже хуже, чем открытое горе и унижение.

Он тяжело опустился в кресло и закрыл лицо руками.

— Это правда, — опустошенно проговорил он. — Как женщина она мне больше не нужна. Но ведь она разбила все мои планы и надежды. Теперь я не смогу поехать в Южную Америку. Выхода нет. — Последние слова прозвучали так обреченно, что у Элисон слезы выступили на глазах.

— Джулиан… — Ей ужасно захотелось дотронуться до него, успокоить, прижать к себе, но она не смела этого сделать. — Джулиан, все пройдет. Боль утихнет, отпустит, она просто не может длиться вечно.

— Да я не об этом переживаю, — гнул он свое. — Просто теперь я не смогу поехать в Буэнос-Айрес, там пост для женатого человека. К черту Розали, как человек она меня больше не интересует. Но в ее лице я потерял жену, а это ужасно.

В комнате повисла гнетущая тишина, и никто из этих двоих не собирался нарушать ее.

Потом Элисон взглянула на Джулиана и прошептала:

— А я не подойду?