Спасай и женись - Саша Майская

В среду в Москве засобиралась гроза. Ну, это вероятнее всего, потому что в воздухе разлилось какое-то неясное напряжение и томление. Жара и неопределенно-радостное предвкушение конца света.

В квартире Лизы Волынской установился относительный порядок, мебель стояла по местам, на бронзовой бабе-канделябре больше ничего лишнего не висело. В холодильнике поселились кефир, мороженое и пельмени, а в ванной — пена для бритья и мужской одеколон. Последнее больше всего умиляло и восхищало Лизу. Она валялась поперек кровати и расслабленно представляла, что они с Волковым уже давно женаты и живут не в Москве, а в Париже. Или в Рио-де-Жанейро — судя по погоде.

Хотя Волкову в Париж нельзя, он там захиреет. И не потому, что языков не знает, а потому, что Волков — насквозь отечественное издание. Ему в Европе будет просто тесно…

Лиза перевернулась на живот и заорала в сторону кухни:

— Волков, ты по-французски умеешь?

Через мгновение в дверях возникла могучая фигура в одном лишь полотенце на бедрах, и Лиза залюбовалась этим зрелищем. Волков с явным подозрением смотрел на валяющуюся поперек постели подопечную, однако криминала не усмотрел и ответил:

— Смотря что ты имеешь в виду.

— Волков, это самый дурацкий ответ на самый простой вопрос. Я спросила, умеешь ли ты…

В этот момент до нее дошло, и Лиза захихикала, а Волков глумливо ухмыльнулся.

— Вот именно. Мало ли чего можно уметь делать по-французски?

— Ну хоть что-нибудь ты умеешь?

— Иди, покажу.

На некоторое время стало не до вопросов, а потом, когда Лиза ушла в душ, голый Волков слез с кровати — и как-то разительно переменился.

Он стремительно, но не торопливо отправился на кухню, достал из кармана висевших там джинсов мобильник и набрал некий номер. Дальше состоялся следующий разговор:

— Завтра к десяти тридцати все должно быть заряжено.

— Я понял, не волнуйся. Все записи у меня.

— Косой, пусть его водят повсюду, даже в сортир. И прослушку не снимать!

— Кабан, ты уж не наводи панику, лады? Еще бабу Шуру поучи блины печь.

— Все, все, извини. Еще раз: вести до конца, ни при каких обстоятельствах не вмешиваться, пакуемся по моему сигналу. Никого не валить. С завтрашнего утра — тишина в эфире.

— Принял, пошел воплощать. Удачи, Кабан.

— До связи, Косой.

После этого загадочного и явно зловещего разговора Жора Волков несколько мгновений посидел просто так, пялясь в пустоту, а потом набрал еще один номер. Здесь он почти ничего не говорил, только слушал, потом коротко и сухо поблагодарил собеседника и дал отбой.

Лиза выпорхнула из душа веселая, словно птичка, и слава богу, в футболке. Волков уже практически точно знал, что умрет он от полового истощения, причем довольно скоро, потому что на Лизу мог реагировать исключительно одним способом — хватать и тащить в койку.

Сейчас юная соблазнительница уселась за стол, потрясла влажными волосами и поинтересовалась:

— Ты сейчас занят чем-то важным или просто сидишь с дурацким видом?

— Чего? А, нет. Лизавета, в тебе нет ни капли уважения к мужчине, с которым ты спишь.

— Есть, но его все время заглушают здоровые инстинкты и нездоровые желания. Волков, а ты часто будил в женщинах нездоровые желания?

— А что ты считаешь нездоровыми желаниями? Желание заняться любовью?

— Ну… нет, это нормально, пожалуй. Не знаю, просто так говорят. Ладно, ладно, я дура, признаю. Давай опять в вопросы и ответы поиграем?

— Давай, я тебя лучше просто так поцелую?

— Не-ет, так неинтересно. Нужен азарт. Кураж нужен.

— Ладно, давай. Только я тоже буду спрашивать!

— Конечно, Волков! Не знаю, зачем тебе это, ты и так все знаешь, но я играю честно. Начинай.

— Зачем мы идем завтра на ипподром?

— Затем, что я обещала Эдику, люблю лошадей и хочу выйти с тобой в свет. Устраивает?

— Ну, в принципе…

— Теперь моя очередь. Как ты потерял невинность?