Уходи с ним - Аньес Ледиг

Не то чтобы мне это не нравилось, но, кажется, я задолжал Джульетте ужин. Она была права: дела у меня вроде налаживаются, прогресс заметен с каждым днем.

Сегодня ко мне заходила психолог. Не знаю, кто ее ко мне послал, но сказать мне ей было особо нечего — по крайней мере, я так думал. Она объявила, что для первого раза мы просто познакомимся, а дальше посмотрим. Девица попросила рассказать, что произошло. Поскольку я давно восстановил во всех деталях пазл моего падения, то смог связно изложить факты, недоумевая, зачем ей это понадобилось, — ведь она наверняка обо всем прочитала в моей истории болезни. Как и о моей ситуации с младшей сестрой. И только когда она спросила, каково мне приходится в подобном положении, я понял, зачем она здесь. Сначала я решил изобразить из себя крутого, заверив, что вообще-то все более-менее в порядке, мне с каждым днем лучше. Но она еще поковырялась своей ложечкой в моем нутре и вытащила на свет саму суть моих мучений. По пронырливости психологам нет равных.

— Я чувствую, что не имею никакой возможности защитить сестру, а ведь это моя обязанность. И меня это мучит.

— Как у нее дела?

— Вроде неплохо, несмотря ни на что. Вначале было трудно. Думаю, она очень боялась, что я умру, и теперь, когда она успокоилась, ей все лучше и лучше. А я не успокоился.

— Почему?

— Потому что я осознал уязвимость жизни. На операционном столе ее чувствуешь очень остро. Я повидал немало смертей, но когда речь идет о твоей собственной, все выглядит по-другому. У меня бывали моменты, когда все мешалось и я не очень понимал, по какую я сторону: еще жив или уже мертв.

— И чем эта уязвимость вас пугает?

— Если я сам уязвим, как же я смогу заботиться о сестре. Я нужен ей, чтобы защищать от всего мира, от других людей, от бед, которые могут с ней случиться. Мы их достаточно вместе пережили.

— Но вы делаете, что можете, верно?

— До сих пор делал, но сейчас не в состоянии.

— После несчастного случая на вас живого места не осталось. Чего же вы от себя хотите?

— Ничего.

— В остальном дело за жизнью. Проявите толику доверия.

— К жизни? Она предала меня, как я могу ей доверять?

— В чем она вас предала?

— Не дала мне делать свое дело.

— Ничего подобного жизнь с вами не сотворила. Она только помешала все делать по-старому. Это раздражает, но факт есть факт. И выбора у вас нет. Карты сданы, как сданы, и не всегда удается вытянуть короля. Другие карты тоже имеют ценность.

— Но моей сестренке нужно нечто большее.

— Откуда вам знать?

— Ей нужен старший брат, который может ее защитить, и он должен быть сильным и надежным.

— А вы разве не такой?

— Вы меня хорошо рассмотрели?

— Именно.

— И в чем я надежен?

— О какой надежности вы говорите? Надежности тела? Может, вашей сестре больше нужна надежность вашей любви и веры в жизнь, чем мускулы, способные сокращаться, и крепко стоящие ноги. Вы защитите ее куда лучше, поделившись своим желанием жить, чем пытаясь встать между нею и невзгодами, которые могут ей грозить. Научите ее справляться с ними самостоятельно, а сами займитесь собственными, причем с оптимизмом и решимостью, — как вам такая мысль, подходит?

Да.

А потом она встала, сказав, что зайдет на следующей неделе. Я подождал, пока она закроет дверь, чтобы заплакать в подушку.

Она глубоко копнула своей ложечкой…

Но я знаю, что во мне есть та сила, о которой она говорила.

Мой Ты,

вот, дело сделано. Это было ужасно. Я думала, что умру, так мне было больно, столько было крови. Из меня хлестало, как из недорезанной свиньи. Джульетта, медсестра, дала толстые прокладки, которые взяла в больнице. Первые два часа я должна была все время их менять. А потом вроде как унялось. Она меня успокоила. Думаю, плохо мне было от страха, что я умру. Я не хочу умирать! Я слишком нужна сейчас моему брату.