Охотница за удачей - Элизабет Хардвиг

Значит, Мэтью богат, стучало в голове Оливии, а сама она изо всех сил изображала краснеющую невесту, когда Брэд поднял бокал, чтобы выпить за нее. Потом он спросил Мэтью:

— Когда вы сможете получить разрешение на брак?

— Думаю, мы могли бы устроить свадьбу в следующую субботу. Вы не против, сэр?

— Чем раньше, тем лучше, — ответил Брэд с налетом грусти. — Позвони вечером брату, Оливия, и убедись, что они приедут. Ты будешь венчаться в белом?

— Если хочешь.

— Церемония будет закрытой здесь, в доме. — Выбери самую лучшую фирму по обслуживанию свадеб, Робин подскажет тебе. Гостей не слишком много, мне не по силам. — И с ледяной улыбкой добавил: — Уверен, мой смокинг мне еще впору.

Он пошутил, пусть мрачно, но все-таки! Непрошеные слезы мешали Оливии видеть. Отец никогда не шутит, у него отсутствует чувство юмора. Значит, она сильно порадовала его. Значит, наконец она правильно поступила, поступила как хорошая дочь, которая до этого только огорчала отца. Брэд проворчал:

— Не надо плакать, девочка.

Оливия порывисто вскочила и обняла его, с ужасом ощутив под твидовым пиджаком его хрупкие кости.

— Я только хочу, чтобы ты был счастлив, — шепнула она.

— Ты сделала отличный выбор, я горжусь тобой. — Брэд поставил бокал. — Бертрам, нам с вами надо бы потолковать после ужина. Тебе, Оливия, приходить необязательно, нам предстоит обсудить деловые вопросы.

Отец всегда отличался феодальными взглядами. Если б он знал, что этот брак всего лишь сделка. Она допила шампанское и снова наполнила три бокала, болтая и смеясь как заведенная. Наконец она сказала:

— Может, ты отдохнешь? Ужин в семь тридцать, как обычно?

— Да, конечно. Размести мистера Бертрама в западном крыле, Оливия. Позже я пошлю Робина проверить, все ли в порядке.

Отец с трудом поднялся, когда она встала. Оливия поцеловала его в запавшую щеку и с мокрыми от слез глазами пошла вместе с Мэтью к выходу из покоев отца. Не глядя на него, Оливия решительно направилась в западное крыло и распахнула дверь. Вещи Мэтью уже стояли на шелковом индийском ковре. Резко повернувшись к нему, она набросилась на него с криком:

— Как ты посмел? Обмануть меня так подло, выставив полнейшей дурой перед отцом. Да меня в жизни так не унижали!

— Ты говоришь о деньгах? — насмешливо спросил он.

— Да, Мэтью, — голос ее звенел, — о деньгах. Твоих деньгах! Почему ты скрыл, что богат?

— Ты не спрашивала.

— Во сколько точно оценивается твое состояние?

— Ну, раз в пятьдесят больше, чем твоего отца, — лениво произнес он.

Но она заметила, что в его глазах не было и тени ленивого благодушия; они настороженно следили за ней.

Оливия беспокойно начала ходить по комнате, засунув руки в карманы льняных брюк.

— Представляю, как ты потешался надо мной все эти дни! Умненькая Оливия, нанимающая тебя выполнить грязную работу. Думает, что совершает благодеяние, пообещав семьдесят тысяч долларов на первый взнос за новую яхту. — Она яростно сорвала заколку, тряхнула головой, и волосы рассыпались по плечам. — Ты мог бы купить тысячу таких яхт и не поморщиться!

— В гневе ты неотразима.

Она остановилась как вкопанная.

— Не зарывайся, Мэтью! Я так зла на тебя, что могла бы… могла бы…

— У тебя нет слов, Оливия? Тебе и положено злиться.

— А ты, похоже, наслаждаешься всем этим.

— Да, — сказал он с видом человека, только что открывшего это для себя, — я наслаждаюсь.

— Рада, что хоть кому-то этот балаган доставляет удовольствие. — Она снова начала мерить шагами комнату. — Странно, что ты не включил в контракт пункт, по которому я не имею права запустить руку в твой карман. Ты следи получше. Раз уж мы женимся, я собираюсь закатить такую дорогостоящую пирушку, каких свет не видывал.

Он засмеялся.

— Я готов купить тебе кучу самолетов, таких, как твоя «Сессна», о букет моей души.

— А также бриллианты, скаковых лошадей, поместья…

— Ты не исключение. Я позабочусь, чтобы новый контракт надежно защитил мою собственность.

— Не сомневаюсь, ты…

Внезапно Оливия остановилась, лицо у нее застыло, словно ее поразила какая-то мысль. Сам собой напрашивался очевидный вопрос, как же она сразу об этом не подумала. Сердце ее часто билось и заикаясь она спросила:

— Но, раз тебе не нужны деньги, почему ты согласился жениться на мне?

— Я все ждал, когда ты наконец задашь этот вопрос.

Она сжала губы.

— Так почему, Мэтью?

— А ты не догадываешься?

Он в два шага преодолел разделявшее их пространство и прижал Оливию к себе, потом поцеловал с такой силой, что, к ее ужасу, в ней мгновенно вспыхнул огонь желания. Она всегда думала, что так бывает только в романах. А теперь сама горела словно на костре от жаркого прикосновения мужского тела. Устоять было невозможно. Она обвила его шею руками. Соски у нее затвердели, все тело мучительно жаждало продолжения. Забыв о страхах и осторожности, чувствуя, как нарастающий ритм его крови резонирует в ней, она потянулась к пуговице на рубашке, чтобы прикоснуться к его коже.

— О… простите, сэр, мисс… я зайду попозже.

Оливия ловила ртом воздух, глаза были как у испуганного оленя. Оглянувшись через плечо, она увидела Робина, собиравшегося закрыть дверь. Вид у него был оскорбленный. Вот родственные души, Робин и ее прапрадед, которому она когда-то подрисовала усы, подумала Оливия. Теперь всему дому станет известно, что они с Мэтью любовники. Дверь закрылась.

— Он постучал, теперь я вспоминаю. Итак, ты получила ответ на свой вопрос, Оливия?

— Ответ? — тупо переспросила она.

— Почему я согласился жениться на тебе?

Она еще больше покраснела и оттолкнула его.

— Мы не будем спать, Мэтью! Ни сейчас, ни после свадьбы. Не будем!

— Кого ты пытаешься убедить? Меня или себя?

Но Оливия забыла о благоразумии.

— Ты богат как Крёз, ты красив так, что все вокруг падают, ты сексуальнее всех голливудских звезд. А выбираешь оператора службы береговой охраны из Хиброна, которая настолько глупа, что не разобралась, кто ты есть на самом деле. С сексом у тебя проблем нет, Мэтью Бертрам. Так почему, черт возьми, ты хочешь жениться на мне?

— Только не ради секса, дорогая Оливия, — ответил он. — Ты исключение, подтверждающее правило. Другие женщины бросались на меня, как волны на рифы. Ты себя так не ведешь. Ты другая.

Она скрестила на груди руки. От его слов ей стало тошно.

— Иными словами, ты женишься на мне только потому, что я на тебя не бросаюсь?