Моногамист - Виктория Мальцева

Хотел бы я прожить свою жизнь в сером покое? В фальшивой тишине и бумажном счастье? НЕТ!

Всё, что происходит, ведёт к какой-то определённой цели, конечной точке, где ты должен либо что-то приобрести, либо понять, и я понимаю, что коль скоро не представляю свою жизнь без Валерии, не вижу ни единого мгновения своего дальнейшего пути без неё — значит, она выживет. Я помогу ей. Я это сделаю для неё. Как? Между нами есть кое-что, то, что мы никогда не обсуждали, но я точно знаю, что и она тоже в курсе — мы связаны, мистически, необъяснимо связаны.

Однажды мы встретились. Однажды встречаются все, скажете вы. Да! Но не все с первой же секунды, с первого взгляда чётко знают, что вот это он, тот самый человек, та самая душа, которая заставит летать твою собственную. Меня сразило, пронзило насквозь острое желание быть с ней рядом каждую последующую секунду моей жизни, каждый мой день до самой глубокой старости. Моё сердце билось в тот день как сумасшедшее, и вопрос: «Верите ли вы в любовь с первого взгляда?» для меня даже не вопрос, а полнейшая глупость, потому что вы не влюбляетесь! Вы просто понимаете, что, наконец, нашли то, что искали, что полюбили и любите давным-давно, задолго до того момента, как впервые появились на свет, даже не в этой жизни, а в предыдущей, случившейся тысячи лет назад…

Я выпиваю бутылку воды у автомата, чтобы удовлетворить заботу Натальи. Она вздыхает с облегчением — по крайней мере, не зря приходила, хотя бы заставила меня позаботиться о минимальных своих физиологических потребностях.

Сразу после этого тянет меня за локоть:

— Давай выйдем на воздух, тебе нужно хотя бы пару свежих глотков!

В её словах есть смысл, я правда здесь задыхаюсь… Но что-то держит меня, не даёт уйти. Наталья настаивает:

— Всего пару минут подышишь и вернёшься!

Всего пару минут… Я соглашаюсь. Пока спускаемся в лифте, чувствую, как натягивается внутренняя струна, та самая нить, которая связывает меня с моей женщиной. Но мне действительно нужны эти пару глотков свежего воздуха — мои мысли с каждой минутой всё яснее, всё чётче.

Мы выходим из фойе госпиталя в небольшой сквер, Наталья тянет меня присесть на лавочке, но я упираюсь — боль внутри становится всё сильнее, ощущение, будто тысячи острых крючков, зацепленных за мои внутренности, тянут меня обратно, требуют вернуться, с каждым моим шагом всё жёстче и жёстче вонзаясь в мою плоть.

— Я проведу тебя на парковку и возвращаюсь.

— Алекс! — не унимается Наталья. — Давай поговорим!

— Нет. Мне нельзя.

— Ты убиваешь себя, а её уже не спасти, врач сказал, это вопрос времени, и она бы уже умерла, но только ты её держишь, мучаешь и себя и её, и всех нас. Отпусти! Отпусти её!

— Замолчи! — шиплю.

Ясность мысли и тишина. Мне нужна тишина, полнейшее отсутствие всяких вибраций: я должен настроиться на одну с ней волну, я должен услышать её мысли, где бы она сейчас ни находилась, услышать и понять, как я могу её спасти, а я могу, точно могу! Как она это сделала однажды. А потом ещё раз. И ещё, и ещё. Четыре раза она проделала этот трюк, четыре раза она услышала меня, хотя я не произносил ни слова, четыре раза почувствовала меня, поняла, просчитала мою угрозу и вытащила меня. Целых четыре раза на её счету и только один на моём — когда она прыгнула, я знал, что она утонет ещё до того, как её ноги коснулись воды… Как? Как я это сделал тогда!?

Sterling Angel — Sacrifice

Руки Натали впиваются в мои мёртвой хваткой, когда-то они были нежными, по крайней мере, я их помню такими, но сейчас они металлически холодные и цепкие, держат меня как оковы, которые мне отчаянно хочется сбросить.

— Она умирает! Отпусти её! Оставь её и живи, просто живи… — это уже не слова, это крики, истошные вопли. — Отпусти, или она утащит тебя за собой! — у Натальи истерика, она захлёбывается слезами, не заботясь о том, как выглядит, что на неё смотрят десятки глаз больных и их сопровождающих, врачей, служащих больницы.

— Тихо! — призываю её. — Мне нужна тишина, — шепчу. — Тихо! Не кричи, мне её не слышно из-за тебя!

Её глаза стекленеют…

— Алекс… Боже, Алекс… Алекс…

Она думает, я свихнулся, не важно — пусть думает. Главное, замолчала, а мне нужна тишина. Полнейшая тишина.

{Алекс, мне больно…}

Меня словно прошибает током, я отшвыриваю руки Натальи и бросаюсь в сторону больницы, уже подбегая к лифту, замечаю Наташу, которая всё это время бежала за мной:

— Алекс, одумайся, умоляю тебя, очнись!

— Да замолчишь ты когда-нибудь или нет! — ору на всю больницу. — Ты мешаешь мне, неужели не понятно! Я же сказал, я ничего из-за тебя не слышу! Уходи и не мешай! Не приходи сама и больше никого не приводи! — отрезаю.

Забегаю в отделение хирургии, бросаю девушке на регистрации:

— Никого кроме врачей больше не пропускать в бокс Валерии Соболевой!

— Хорошо… — отвечает растерянно, выпучив на меня свои глаза.

И только закрыв за собой стеклянную раздвижную дверь бокса, я выдыхаю с облегчением:

— Всё в порядке, Лера, я здесь. Я рядом, я никуда не ухожу и не уйду…

Беру её руку в свою, кладу голову на постель прямо рядом с её грудью, закрываю глаза и целую тёплую, всё ещё живую ладонь. Собираю всю свою энергию в одной точке, собираю все свои беспорядочные мысли и их обрывки в один комок, фокусируюсь на нём: больше ничего нет, есть только я, покой и тишина, и Лера на другом берегу реки. Лера — её имя только в этой жизни, в этом измерении, на самом деле у неё другое имя, я это вдруг осознаю с внезапной ясностью. Я не помню этого имени, но знаю точно одно — оно мужское…или же подходящее обоим полам… Чувствую, как моё сознание растворяется, смешиваясь с её сознанием, перед глазами проносятся размытые картины каких-то событий, в некоторых из них я узнаю места и пространство, мелькают искорёженные незнакомые лица и знакомые, но главное, я чувствую всё иначе, словно просочился в другое тело: дышу не своей грудью, вижу не своими глазами, слышу звуки и воспринимаю их иначе, не так, как свойственно мне, незнакомые запахи возбуждают мои эмоции, я обнаруживаю не свои реакции, не свои ощущения, не свои мысли и свои, но всё это проходит через меня, создавая в моём сознании новую картину мира.

Flaer Smin-Alone In The Dark

Мысленно спрашиваю:

— Я здесь. Я всегда там же, где и ты. Всегда был, всегда буду. Скажи мне, что с тобой? Что я должен сделать? Что?

В ответ тишина.

— Подай мне знак, просто направь. Помоги!

Вижу себя в замкнутом белом пространстве, залитом ослепляюще ярким светом. Мои руки зажимают живот, я испытываю тупую боль и вижу, как сквозь пальцы бегут тонкие кровавые струи, они становятся больше, стекают по пальцам, капают на белый пол, составляя быстро растущие алые пятна. Я хочу убрать руки и посмотреть, что там у меня — отрываю их, и в этот же момент из меня хлещет кровь: ею залиты все мои внутренности, я вижу их так, словно у меня нет кожи, я прозрачен, мои глаза, как рентген просвечивают меня насквозь, и я не знаю, что это за органы, за что они отвечают, но чётко вижу, что истекаю кровью, и источник кровотечения находится внутри меня…