Жертвы обряда - Маргарита Боулес

А Доминико продолжал издевательства: разорвал белье зубами.

– Ох, какая ты гладкая! – противные пальцы коснулись плоти. – Жаль, что уже не девочка, а я ведь надеялся стать первым. Трахнул тебя ненаглядный? Или не он, а демон постарался? Хорошо было? Понравилось?

Я плюнула ему в лицо, попала в глаз. Чернявый утерся и обхватил мою шею руками, надавил.

– Хотел ведь быть ласковым… – он стиснул горло в ладонях, приглушая мой возглас. – Подчинись, и я буду нежным, доставлю удовольствие. Думаешь, только Архангел умеет ублажать женщин? Как тебе его член? Во рту умещался?

– А тебе никто не дает, раз ты насилуешь? – смогла сказать я и истерически засмеялась.

Он ударил меня по лицу, разбил губу, а я все еще хохотала.

– Неужто права оказалась?!

– Языкастая дрянь! – урод наклонился, раздвинул мои колени. – Но ты в моих руках, девочка, – коснулся языком между ног, впился губами.

Оголяя и унижая, уничтожая мою гордость, заставляя почувствовать себя жалкой, подвластной ему.

Я отчаянно сопротивлялась: вертелась, вырывалась, брыкалась, но против силы бессмертных не попрешь. Урод лишь ухмылялся, наблюдая над моими жалкими потугами, а затем безжалостно ворвался пальцами внутрь.

Мой вопль утонул в воздухе – я орала так, что сорвала голос, и хрипы вместе с кашлем слетели с губ.

Мучитель вошел в меня, принялся неистово и бесстыдно вколачиваться в тело, казалось, разрывая до самых ребер и возвышаясь надо мой черным расплывчатым силуэтом, пока я извивалась и хрипела в абсолютно нелепых попытках вырваться из лап монстра.

Холодные капли дождя заливали глаза, притупляя зрение и позволяя не видеть урода, жестко властвующего надо мной. Тихие слезы скатывались крупными хлопьями.

Я сдалась, проиграла. Отвернулась, зажмурилась, улетая мыслями далеко-далеко, пытаясь абстрагироваться от кошмара.

«Это не со мной. Не со мной. Не со мной. Не со мной… Сотхейм. Море и солнце, А’ль резвится в волнах, на берегу стоит Аиррэль. Я бегу по теплому песку, запрыгиваю ему на плечи, мы падаем, смеемся».

Сильный удар по щеке вернул в реальность и вызвал гортанный полуобморочный крик.

– В глаза смотри! Не смей отворачиваться, строптивая дрянь!

– Пошел ты! Ублюдок! – выплюнула ругательства.

– Братец, заканчивай, моя очередь, – Лаззаро наклонился и облизал мою щеку склизким длинным языком, вызывая рвотный рефлекс, впился в губы.

Я вертелась и билась, но упырь прокусил мою кожу насквозь и со сладострастным стоном слизал алые капли.

От ядовитого укуса тело потяжелело, опьянело и размякло, ограждая сознание от ужасающей действительности в тихом мире забвения. Происходящее перестало волновать, голоса смолкли, и головокружение взяло верх над разумом.

Стоило вампиру отстраниться – морок постепенно рассеялся, а реальность убила с одного выстрела, возвращая к происходящему и напоминая об унижении.

«Лучше бы убили, чем так…»

Братья успели сменить позиции, пока я витала в облаках: теперь надо мной издевался Лаззаро.

– Наслаждайся, а я посмотрю, – Донимико перехватил мои запястья в одну руку, а второй сминал по очереди мои груди, выкручивая соски. Он маниакально хохотал, наслаждаясь пытками.

– Черт! Наконец-то! – упырь с белесыми волосами навис надо мной, и снова все по новой: грязные ласки, омерзительные поцелуи, жесткие движения.

Мои вопли – их удары и укусы. И боль. Сколько времени это продолжалось – сказать сложно. Я уже не плакала, слезы высохли. Братья веселились, наслаждаясь вседозволенностью и безграничной властью над хрупкой девушкой. Они стонали, двигались, кусали, облизывали меня, пили кровь, изводили, втаптывая в грязь чувства, размазывая мою гордость, превращая в ничто.

Дракончик пытался помочь, защитить меня, бросался на упырей, хныкал и плакал, но маленький защитник вновь был отброшен на землю грубым ударом.

– Хороша малышка, теперь можно и отобедать, – чернявый явно был лидером в вампирском тандеме и решал, что и когда делать, руководил.

– А потом мы снова поиграемся с твоим тельцем, закрепим близкую дружбу, да, Скай? – его брат порочно облизал пальцы, высовывая язык до подбородка и гадко щурясь.

Упыри набросились на меня с двух сторон, впиваясь острыми клыками в плоть. Яд от укусов уносил в блаженную негу: я порхала на розовом единороге по голубым облакам и была мила и податлива, пока длился укус, но иллюзия исчезала и наступало прозрение.

– Сумрак! – одними губами прошептала, вспоминая о подаренном демоном кинжале. – Сумрак!

Не знаю как, но я вырвала руку, схватила кинжал, появившийся в воздухе, и вонзила сталь в беловолосого, пока тот заходился в кровавом экстазе и расслабился. Вампирюга взвыл. Я опять замахнулась, но Доминико наступил мне на руку, ломая кости и выбивая лезвие из пальцев.

Резкая боль, а следом – мой гортанный крик.

– Дрянь! – белобрысый наступил мне на коленку, переламывая и дробя чашечку.

В глазах побелело от адской муки: кроваво-черные звезды заплясали хороводом.

Возглас рассек воздух. За крик получила удар в живот и задохнулась, а изо рта хлынула кровь. Дыхание сбилось, в глазах вновь заплясала алая тьма.

Надеялась, что получила достаточно, но я ошибалась. Игра только начиналась. Все лучшее братья оставили напоследок.

– Красивые руки, да и кинжал удержала, – чернявый присел, сжал мою ладонь, присосался поцелуем.

Я взвыла от дикой боли в локте.

– Ты применила жестокость, так получишь ее по полной, – и он сломал мне палец.

Гром заглушал крики, дождь слизывал слезы, а вампир продолжал: второй палец, третий… пятый.

Кости хрустели, пальцы стали похожи на крючки, торчали в разные стороны.

– Как себя чувствуешь, сучка? – поинтересовался Лаззаро, пока меня мутило от боли, слез и вкуса собственной крови. – Готова к ласкам или другие кости переломать? Первое или второе? Выбирай!

Я всхлипывала, глотая и захлебываясь в собственной крови. Упырь наступил мне на сломанную ногу.

– Выбирай, дрянь!!!

– А-а-а-а! – мир будто заволокло яркой вспышкой невыносимой боли. – Первое! – проклиная себя, прокричала.

– Вот видишь, а ты упиралась. Еще и понравится, захочешь повторить, – заметил кто-то из братьев, и довольные вампиры засмеялись в унисон.

Не уверена, что мне действительно предоставили выбор. Они знали, что будут делать и как, не имело значения, что я скажу. Твари пошли на новый круг, а я уже не сопротивлялась. Не двигалась, лишь смотрела на небо и мысленно повторяла: «Не со мной. Не со мной. Не со мной».

– Скоро кульминация, малышка, – Доминико вынул черный кинжал с красной рукоятью и покрутил перед моим лицом. – Мордашку не трону, обещаю, а туловище разрисую… Разукрашу вдоль и поперек.

«Не со мной… Не со мной…Не со мной».

– Архангел не сможет залатать тебя… Убрать шрамы с тела после кинжала не получится.

– Навеки наша, Скай, – Лаззаро