Зимняя роза - Дженнифер Доннелли

– Шейми, как здорово, что мы встретились! А то порой я думал, свидимся ли мы снова, – сказал Альберт Олден, улыбаясь старому другу, с которым они сидели за пинтой портера.

– Трудно угнаться за людьми, которые вечно спешат в Цюрих, – ответил Шейми.

– Еще труднее угнаться за теми, кто спешит к Южному полюсу.

Шейми засмеялся. Два часа назад поезд привез его в Кембридж. Альби встретил его на станции. Они зашли в кампус при Тринити-колледже, где учился Альби, закинули вещи Шейми, после чего поспешили в «Пикерель», старинный паб, один из особо почитаемых Альби. Друзья не виделись почти шесть лет – с тех пор, как Шейми отправился на корабле «Дискавери» в антарктическую экспедицию. Но как бывает у всех настоящих друзей, годы их разлуки быстро стерлись, и вскоре уже казалось, словно они и не расставались.

Альби окончил колледж и сейчас занимался докторской диссертацией по теоретической физике. Шейми не понимал, что теоретического может быть в физике. Альби принялся объяснять, и у Шейми вскоре закружилась голова. Друг увлеченно болтал о броуновском движении, о специальной теории относительности и о выдающемся молодом физике, который ее разработал, – своем тезке Альберте Эйнштейне.

Потом настал черед Шейми. Он рассказал Альби про экспедицию. О том, что они почти дошли до Южного полюса. Оставалось каких-то 480 миль, когда голод и болезни заставили их повернуть назад. В 1904 году Шейми вернулся в Лондон и два года подряд разъезжал по Англии, Европе и Америке, рассказывая об экспедиционных находках.

Обменявшись новостями о семье Шейми и родителях Альби, Шейми спросил:

– А как нынче поживает Уилла? Что делает?

Голос его звучал непринужденно, как будто он спрашивал из вежливости, без всякого интереса.

– Ты лучше спроси, чего она не делает, – усмехнулся Альби. – Лазает по горам Шотландии и Уэльса. Побывала на Мак-Кинли и в Альпах.

– Серьезно?

– А чему ты удивляешься? Ты же знаешь ее натуру. Наша свихнутая тетушка оставила ей некоторую сумму денег, которыми она и оплачивает свои путешествия. Должен признаться, Уилла стала впечатляющей альпинисткой. Поставила рекорд на Маттерхорне. Самое быстрое восхождение среди женщин. И на Монвалоне тоже. Теперь хочет отправиться в Африку. Нацеливается на Килиманджаро. Там не требуется столько теплой одежды, как в Альпах. Говорит, что хочет меньше таскать на себе разного хлама.

– А сейчас она в Европе?

– Нет, здесь.

– Здесь? – излишне возбужденно переспросил Шейми.

– Я тебе что, не сказал? Собирался же. Она приехала на пару недель вместе с лондонскими подругами. Сестры Стивенс – Вирджиния и Ванесса. У них тут куча друзей. Их брат Тоби учился в Тринити. Педантичные девицы, очень странные. Да и Уилла тоже. В смысле, странная. Но они великолепно ладят. По правде говоря, Уилла почти не видится с нами. Занята восхождениями с Мэллори.

– С каким Мэллори? Уж не с Джорджем ли? – спросил Шейми, пытаясь не обращать внимания на раздражающую волну ревности. – Не с тем ли парнем, с кем мы когда-то познакомились в Королевском географическом обществе?

– С тем самым. Он сейчас учится в колледже Магдалины. Постигает историю. И попутно является чем-то вроде звезды в кругах альпинистов. Приметная фигура. Женщины зовут его Джорджем Великолепным.

– А где они совершают восхождения? Я что-то не припомню обилия гор вокруг Кембриджа.

– Они взбираются на церковь Святого Ботольфа, на городскую ратушу, на церковь Святой Марии Великой, на Королевский…

– Что-о?

– Церкви, муниципальные здания, колледжи… Словом, лазают везде, где есть за что зацепиться ногами. И не просто лазают. Заключают пари: кто первый достигнет верха, тот побеждает. Уиллс проиграла Джорджу медальон и дважды отыграла. Сейчас, думаю, он проспорил ей часы. Они называют это стенолазанием. Вместо скалолазания. Правда, забавно? Вместо свободного восхождения на горы… свободное восхождение на стены.

– Ясно, Альб. Я понял.

Услышанное вовсе не показалось Шейми забавным. Он всегда знал, что Мэллори неровно дышит к Уилле.

– Пару дней назад их застукал местный констебль и потребовал прекратить эти забавы. Джордж, парень разумный, внял, а с Уиллы как с гуся вода. Если ее арестуют, у нашей мамочки начнутся припадки и виноват, как всегда, буду я.

– А у них…

Шейми хотел спросить, есть ли между ними отношения, но не успел. Дверь паба с шумом распахнулась. Послышался смех, веселый и вызывающий. Женский смех. Шейми сразу узнал, кто смеется. Этот смех звучал у него в голове во время антарктической экспедиции. Согревал на обжигающем холоде. Сохранял рассудок среди снежных пустынь и завывающих ветров.

Уилла и сейчас выглядела как младший брат Альби. На ней был мешковатый джемпер, молескиновые брюки и горные ботинки. За эти годы она подросла. Исчезла прежняя угловатость. Уилла стала крепче и в сто раз красивее.

Боже мой, а ведь она красавица! – подумал Шейми. Ее волосы были подстрижены немыслимо коротко. Любую другую женщину такая прическа изуродовала бы, но Уилле подходила идеально. Короткие волосы открывали ее нежную шею, волевые черты лица и сияющие глаза цвета зеленого мха.