Впотьмах - Людмила и Наталья Корниловы

— Скажи, а когда ты заподозрил Лесовика?

— Похоже, этот человек тебя очень интересует… — недовольно посмотрел на меня Эж. — С чего бы такое внимание?

— Я просто считала его, скажем так, более честным и порядочным человеком.

— Да мне с самого начала стало понятно, что в этих опасных местах просто так лесную избушку жечь никто не станет, и уж тем более не будет заваливать вход в подвал, чтоб не дать выйти спрятавшемуся там человеку — значит, тут речь идет о серьезных делах. А уж когда из подвала показывается такой рубаха-парень, добрый, внимательный и отзывчивый, готовый едва ли не бескорыстно подставить вам свое плечо в обмен на небольшую услугу — то тут и вовсе надо держать ухо востро. К тому же, как я это уже говорил ранее, такие большие ценности доверят лишь тому, в ком абсолютно уверены, и кто их донесет до условного места, что бы ни случилось. Торговля драгоценными камнями и благородными металлами — в любом мире дело крайне опасное и рискованное, хорошо оплачиваемое, там посторонним делать нечего. Повторяю: такие, как Лесовик — это самые опасные люди, и излишним благородством не отягощены, зато нацелены на выполнение своего дела. Пока в нас был необходимость, он нам помогал, но когда нужды в помощи уже нет, то здесь уже начинают избавляться от свидетелей. Хорошо еще, что нам вдвоем удалось его скрутить, а иначе…

— Погодите… — Лидия остановилась и согнулась, схватившись за поясницу. — Постоим немного. Сейчас пройдет…

— Давно болит?.. — спросила я. — Ответь честно.

— Примерно с того времени, как мы в лодку вернулись… — неохотно отозвалась девушка. — Вначале я этого почти не замечала, а сейчас то и дело прихватывает, пусть и не очень сильно… Еще немного, и пойдем…

Ну, это сейчас боли не очень сильные, а дальше будет куда хуже — схватки должны происходить чаще, и боль будет сильнее. Нам необходимо каким угодно образом в самое ближайшее время добраться до «окна», иначе все может оказаться напрасным. Ксения Павловна сказала, что будет открывать «окно» утром и вечером, в условленное время. До болотца еще идти и идти, а такими темпами к оговоренному времени добраться до «окна» мы не успеем, а ждать вечера… Э, нет, исключено!

— Эж, а дорога, по которой мы идем — она прямая?.. — спросила я Эжа.

— Нет, идет по дуге… Предлагаешь пройти лесом?

— А можно?

— Не знаю… — растерялся Эж. — Один бы я, пожалуй, рискнул пойти, а вот с вами…

— Можем не успеть… — негромко произнесла я, но Лидия меня услышала.

— Пойдемте скорей… — заговорила она, вытерев пот со лба. — Хоть дорогой, хоть лесом. Мне уже лучше, дойдем…

Не говоря ни слова, отправились дальше, и в этот раз прошло не менее десяти минут, прежде чем Лидия вновь остановилась.

— Погодите минутку, я чуть постою… — девушка тяжело дышала, да и стояла, держась за поясницу.

— Как чувствуешь себя?.. — спросила я, понимая ответ.

— Сносно… — бледно улыбнулась девушка.

— Что ж, для начала неплохо… — мне только и оставалось, что ободряюще улыбнуться, хорошо понимая, что говорю глупость.

— Значит, так… — заговорил Эж. — Сейчас мы пройдем еще какое-то расстояние по дороге, а затем свернем в лес — там есть тропинка, ведущая к болоту. По ней местные ходят, когда летом идут к болоту за лечебными травами: приезжие торговцы за здешние болотные растения платят довольно-таки неплохие деньги, так что…

— И как только здешние жители люди не боятся ходить на болото!

— Ну, прежде всего, местные в лес поодиночке не ходят — группами человек по десять, не меньше. Кроме того, такие вот посещения болот происходят только днем, когда на небе ярко светит солнце, а тамошние твари поглубже забираются в свою темную воду, стараясь не высовываться наружу, под солнечные лучи.

— А мы со здешними жителями не столкнемся на болоте? Не хотелось бы оказаться…

— Нет… — Эж не дал мне договорить. — Люди ходят к болоту ближе к полудню, когда на небе самое яркое солнце. Что же касается нас… Пойдем прямо, и срежем часть пути.

— Эж, брось ты эти свои корзины с рыбой… — посоветовала я. — Они довольно тяжелые, и идти с ними неудобно.

— Ничего, дотащу. И потом, нам может встретиться кто-то по дороге, а с корзинами у нас вид местных жителей, правда, до невозможности обтрепавшихся.

Тут Эж прав — выглядим мы как последние оборванцы. Одежда потрепана, в прорехах, волосы грязные… Хотя среди тех людей, что были на пристани, я заметила нескольких человек, одетых едва ли не в лохмотья, так что мы не должны были привлечь особого внимания местных жителей, хотя с уверенностью ручаться нельзя. А еще хорошо, что я не вижу себя со стороны — подобное зрелище вряд ли доставило мне хоть какое-то удовольствие.

С дороги мы свернули минут через десять, и в тот момент на дороге никого не было. Если бы я не знала, насколько опасны здешние леса, то, возможно, тут мне бы даже понравилось — нет высоких деревьев, хвойных тоже, а сквозь листву светит утреннее солнце. К сожалению, все же сказывается близость болота, и нужно как можно более внимательно смотреть под ноги, чтоб не наступить на кого-то из здешних обитателей, а таковых тут хватало — змеи, ящерицы, какие-то мелкие колючие шипастые существа… Так и вспомнишь добрым словом наши земные болота — конечно, там тоже зевать не стоит, но зато там все привычное, куда спокойнее, и нет такой опасности.

Какое-то время мы шли по едва заметной тропинке — похоже, люди ходят здесь нечасто. Лидия крепилась, как могла, но то и дело останавливалась, чтоб перевести дыхание, да и схватки у нее случались все чаще. Я вела девушку под руку, и просто молила про себя — милая, потерпи еще немного, нам осталось пройти не так и много!..

Внезапно Эж остановился, и ругнулся:

— А, чтоб тебя! Стойте на месте! Ни шагу вперед!

— В чем дело?.. — оглянулась по сторонам — вроде, все тихо.

— Посмотрите вперед — вон, на то дерево, что склонилось над тропинкой.

А что такого — стоит дерево, покрытое листьями, ну, наклонилось немного… Хотя листья на дереве чуть подрагивают, да и ствол какой-то искривленный…

— Там, на дереве, сейчас гриам… — только