Его студентка - Алайна Салах

Ник

— Может быть, покажешь свою квартиру, Ник? — мурлычет бывшая жена, ведя длинным ногтем по моему плечу. — Ты такой бука, что ни разу не приглашал меня в гости.

Она округляет губы, эффектно демонстрируя обиду и я не удерживаюсь от смешка. Дженна до сих пор мнит себя повелительницей моего сердца и члена. Считает, что стоит ей немного пококетничать, как у кобеля полопается ширинка, и он будет служить ей на задних лапах.

— Я согласился на встречу только потому, что тебе нужна была финансовая консультация, и ты мастерски пела дифирамбы моему профессионализму. Мы оба знаем, что дизайн моей берлоги тебя не интересует, и и это просто повод снова вскарабкаться на мой член.

— А что даже если и так? — Дженна стреляет вверх искусно выщипанной бровью, окидывая меня знойным взглядом. — Когда-то нам было хорошо вместе.

— Действительно, — ухмыляюсь ей в лицо, хотя споры злости уже прорастают в печени. — Ровно до тех пор, пока ты не стала сосать трухлявым пням за дорогие погремушки. Захотелось ощутить во рту что-то потверже сморщенной кожи, и ты вспомнила обо мне?

В глазах экс-супруги сверкают молнии, изо рта вот-вот разразится гром, но она быстро подавляет стихию, и миролюбиво щебечет:

— Думаю, ты такой злопамятный Ник, потому что еще не отпустил ситуацию между нами. Тогда ты и я были молоды и наделали кучу ошибок. Теперь, когда мы повзрослели, нам вполне под силу стать достойными партнерами друг для друга.

Если бы я не был так хорошо воспитан — рассмеялся ей в лицо. Хотя о чем это я? Откидываю голову назад и смеюсь так долго, что Дженна начинает беспокойно озираться по сторонам.

— Мы оба наделали ошибки? В чем, прости, была моя ошибка? В том, что учился и работал, чтобы оплачивать аренду и холодильник? В том, что находил силы трахать тебя, когда едва держался на ногах после шестичасовой смены? Думаешь, я вижу достойного партнера в твоем лице? Я вижу стареющую шлюху, которая чувствует, что выходит в тираж. Которая так боится остаться одна, что вспомнила о единственном идиоте, имевшем неосторожность на ней жениться.

Лицо Дженны начинает трястись, накидывая ее тридцати еще пять лет сверху, но я уже не в силах остановиться. Мне потребовалось два года, чтобы прийти в себя после нашего развода, и этот монолог самое малое, что эта сука мне задолжала.

— Я всегда старался избегать дешевых закусочных и общественных туалетов из-за вони, милая. А именно с ними ты у меня и ассоциируешься.

Выдохнув злость, добавляю:

— Как ты можешь догадаться, у меня нет проблем с сексом, поэтому твое предложение меня не интересует.

— Да пошел ты, Ник, — шипит Дженна, вонзаясь каблуком в асфальт. — Проблем с сексом у тебя может и нет, вот только насколько я знаю, после меня ты ни с кем так и не встречался.

— С чего ты взяла? — поднимаю брови, и делаю то, чего обычно не делаю: произношу заведомую ложь: — Сейчас я встречаюсь с девушкой. Ей двадцать два,

— на этой цифре я осознанно делаю ударение, — Красавица и умница.

Говоря это, я представляю Еву. Возможно, это спонтанный выброс фантазии — повод задуматься, но сейчас я не хочу этого делать. В данный момент я хочу наслаждаться тем, как ломаются замороженные ботоксом черты бывшей жены.

— Удачи тебе, Ник. — рычит Дженна, встряхивая волосами. — Начнешь по мне скучать — не вздумай звонить.

— Начну по тебе скучать — навещу психоаналитика, — бросаю ей в след и прыгаю за руль.

Несмотря на то, что я вожу кабриолет, меня не покидает ощущение, что салон пропитался ее тошнотворным запахом. Поэтому я отменяю назначенную встречу и еду в ближайший автосалон, чтобы выбрать комфортный внедорожник.

Следующая лекция у моих зомби состоится в пятницу. Я вдруг четко осознаю, что не видел Еву уже два дня. Может быть поэтому, я прихожу в аудиторию раньше, чем обычно, и прослеживаю глазами входящих студентов. Готическая принцесса выразительно трясет сисечным пирсингом, пробираясь на свое место; предводительница арбузного фан-клуба подмигивает мне, усаживаясь напротив, голубоглазый парнишка в розовых кроссовках, кажется, Тоби, бросает на меня такой жаркий взгляд, что задница непроизвольно сжимается. Дверь в аудиторию захлопывается, а Евы нет.