Её Итальянец - Марина Кистяева

На губах Макса тотчас заиграла непринужденная улыбка, а глаза он спрятал под темными очками.

– Что ты, малышка, всё хорошо, я любуюсь тобой, ну и Санта-Марией.

Нина ему не поверила. Настаивать не стала. Она вообще перестала понимать этого мужчину.

Да и понимала ли когда-либо. Вот в чем вопрос. Ей всегда думалось, что ему от неё нужен только секс. Возможно ли, что она ошибалась?

Далее узкая улица вывела их на Пьяцца делла Синьория с величественным дворцом, и девушка позабыла о Максе. Она восторженно принялась рассматривать произведение искусства.

– А статую Микеланджело мы увидим? – в скором времени поинтересовалась Нина. Солнце начало припекать ощутимее.

– Обязательно.

Затем они прошли к мосту Понто-Веккьо, откуда открывался захватывающий вид на Арно. Нина замерла в невольном восхищении. Ей надо больше путешествовать, в частности по Европе.

– Перекусить не хочешь? – голос Макса раздался совсем рядом, за спиной.

Нина замерла, ловя мгновение его близости. Его запаха…ощущение его внутренней силы. Всего того, что ей отчаянно не хватало последние дни.

– Можно.

– Я знаю одно замечательное местечко. Оно ещё не значится в туристических путеводителях, поэтому мы не рискуем нарваться на шумную толпу твоих соотечественников.

Ресторан, куда привел её Макс, сразу же понравился Нине. Отделанный панелями из темного дерева, с высокими потолками он был очень уютным.

– Что будешь заказывать?

Нина взяла меню и через минуту сделала выбор.

– Хочу ribollita. И, пожалуй, бокал легкого вина.

Макс кивнул, одобряя её выбор. Себе он заказал жареное мясо с овощами. От спиртного отказался.

– Я под впечатлением, – немного растягивая слова, сказала Нина, сделав глоток воды. – Флоренция – чудесный город. Великолепный. Такое ощущение, что из двадцать первого века ты попадаешь в Средневековье, где важные синьоры решали судьбы простого народа.

– Думаю в скором времени нам удастся побывать и в Риме.

– Нам?

Сердце девушки предательски ёкнуло, но следующие слова мужчины быстро привели её в чувство.

– Извини, я оговорился.

Максу было несвойственно сдавать позиции, и Нина в который раз подумала, что как только они прилетели в Италию, он ведет себя странным образом. Ни разу не заговорил ни о фиктивной помолвке, ни об их отношениях. А Нину очень сильно волновало, что они будут делать, когда вернутся в Москву. Как будут объясняться с родителями. Им необходимо обо всём договориться, разработать план действий, чтобы не попасть впросак. Но парадокс заключался в том, что Нина первой не хотела поднимать эти щекотливые темы.

Не сегодня.

Сегодня они замечательно проводили время, зачем портить день?

Принесли заказ, и они приступили к еде. В ресторане было немноголюдно, звучала приятная музыка, и Нина расслабилась. Ей не хотелось возвращаться в дом. Можно ещё немного погулять, но она подозревала, что полуденное солнце им не позволит.

– Ферри! Массимильано, о, Боже, ты ли это?!! Вот так встреча!

Резкий высокий женский голос заставил Нину вздрогнуть и оторваться от супа. Она подняла голову и увидела, что рядом с их столиком остановилась эффектная молодая женщина лет тридцати в белоснежном платье, подчеркивающим её бронзовый южный загар.

– Пелагея…

Массимильано поднялся, и они расцеловались.

Нина точно окаменела. Она поразилась, как преобразился Макс, стоило ему увидеть эту женщину, идеально говорившую на русском. Его глаза потеплели, на лице заиграла радостная улыбка.

А как он её целовал!..

Нина была готова поверить во что угодно, но только не в то, что поцелуй, которым он обменялся с незнакомкой, был дружеским. И не носил в себе прошлого.

– Какими судьбами?! Макс, я тебя не видела тысячу лет! Что ты делаешь во Флоренции?

– Работа, дела…

Этот гад продолжал загадочно улыбаться.

– Ах, ну – да. Значит, мне следует поблагодарить твой бизнес, что я, наконец-то, после стольких лет разлуки увидела тебя! Я глазам не поверила, когда зашла в ресторан и заметила тебя за одним из столиков. Сначала подумала, что ошиблась, что мне показалось, и я приняла тебя за кого-то другого, но нет, Массимильано Ферри трудно спутать с кем-то.

– Пелагея, рад тебя видеть! Говорю искренне.

Нина не выдержала и излишне громко стукнула ложкой о столик, чем привлекла к себе внимание. Она чувствовала себя лишней, ей хотелось встать и немедленно покинуть ресторан. Да что ресторан, ей хотелось уехать прочь от Макса Ферри и не встречаться с ним больше никогда!

– Пелагея, позволь представить тебе Нину Власову. Нина, это подруга детства, Пелагея Винченци. Кстати, у неё русские корни. Поэтому такое необычное сочетание в имени.

От внимания Нины не ускользнул тот факт, что Макс не сказал, кем она ему приходится. Он просто назвал её имя.

– Мне приятно с вами познакомиться, – холодно сказала она и протянула руку.

Пелагея посмотрела на мужчину, потом на неё и пожала руку.

– Взаимно, – она расплылась в улыбке, обнажив белоснежные голливудские зубы. – Власова… Мне, кажется, я слышала эту фамилию? А вы случайно, не новая родственница Макса? Луиджи….

– …женился на моей матери, – подсказала девушка, чувствуя, что ещё немного, и она выйдет из себя. Злость, жгучая и противная, начала съедать её изнутри. А русская итальянка неплохо информирована!

Пелагея бросила загадочный взгляд на Макса и откинула черные, как уголь волосы, назад.

– Всё мне теперь ясно, – загадочно подытожила она. – Макс, а ты поступил нехорошо. Тебе надо было сразу же позвонить мне. Я ужасно по тебе соскучилась! Может быть, встретимся вечером в клубе? Оторвемся, как в старые добрые времена?

Закрыв глаза, Нина принялась считать до десяти. Интересно, надолго ли у неё хватит терпения слушать кокетливый лепет синьоры Винченци?

– Ты обедала? Может быть, присоединишься к нам? – вместо ответа предложил Макс, и в этот момент Нина готова была уничтожить его.

– О, нет, спасибо, я не одна…. Но в другой раз, непременно! Макс, если ты уедешь из Флоренции, и мы не сможем увидеться ещё раз, я на тебя обижусь и обижусь серьезно. И подумай над моим предложением. Телефон у меня тот же.

– Мы подумаем.

Нина не услышала этого «мы»…

* * *

Её душа метала гром и молнии.

Сама же Нина источала спокойствие.

Она ничего не скажет.

Абсолютно.

Ни-че-го.

– Каково, Нина?