Другая Блу - Эми Хармон

Когда раздался первый выстрел, я подумала, что где-то рядом взорвались петарды в честь Нового года. Я вздрогнула, но мне и в голову не пришло испугаться. На парковке вокруг дома было светло как днем в любое время суток: жители запускали самодельные ракеты из пластиковых бутылок и вращающиеся фейерверки, а детишки бегали туда-сюда с бенгальскими огнями, так что к звукам я почти привыкла. Захлопнув шкафчик, я направилась на седьмой урок, когда раздался еще один выстрел.

А потом послышались вопли, кричали, что у кого-то ружье. Я завернула за угол, направляясь к классу мистера Уилсона, и увидела Мэнни: его рука была поднята вверх, как у статуи Свободы, а факелом было ружье. Он стрелял в потолок, уверенно двигаясь в сторону класса, требуя сказать, где находится Брэндон Бейтс. Ужас обрушился на меня, как поезд с отказавшими тормозами. Я уронила книги и побежала за Мэнни, крича ему вслед.

– Мэнни! Мэнни, остановись!

Он даже головы не повернул. Просто шел и стрелял. Три выстрела. Четвертый. Он вошел в класс Уилсона и закрыл за собой дверь. Прозвучал еще один выстрел. Я вбежала в комнату пару секунд спустя, готовясь к худшему. Мистер Уилсон стоял напротив Мэнни, протянув к нему руку. Дуло ружья смотрело ему в лоб, а Мэнни кричал, чтобы ему сказали, где Брэндон. Ученики плакали и прятались под партами по несколько человек. Ни крови, ни тел, ни каких-либо признаков Брэндона Бейтса я не заметила. Это осознание придало мне сил. Я стояла за спиной Мэнни и лицом к Уилсону, и хотя он не отводил взгляда от нацеленного на него ружья, знаком велел мне уйти. В ответ я двинулась к нему, обходя Мэнни по широкой дуге, чтобы не напугать, говоря как можно мягче.

– Мэнни. Ты же не хочешь ранить Уилсона. Он тебе нравится, помнишь? Ты сказал, что он – лучший учитель, которого ты знаешь.

Мэнни дико покосился на меня и снова перевел взгляд на Уилсона. Он тяжело дышал и сильно вспотел, трясущимися руками сжимая свое оружие. Я боялась, как бы он случайно не нажал на курок. На таком расстоянии и он бы не промазал.

– Блу, не подходи! Он защищает Брэндона! Всем лечь на пол! – провизжал он, размахивая ружьем из стороны в сторону. – Я снесу ему голову, к-к-клянусь. – Он начал заикаться, а слова так не вязались с его юным голосом, что я почти рассмеялась. Но это было не смешно. И не могло быть смешным.

Я подходила все ближе, и Уилсон яростно замотал головой, пытаясь остановить меня. Но я двигалась к нему. Мои ноги будто весили тонну каждая, и я не чувствовала рук. Страх почти полностью парализовал меня. Но боялась я не Мэнни. Я ужасно боялась за него.

– Мэнни, солнышко… Отдай ружье. Никто из нас не защищает Брэндона. – Я посмотрела на прячущихся студентов, молясь, чтобы его в этой комнате не оказалось. Некоторые студенты подняли головы, тоже высматривая виновника происходящего, но все молчали.

– Его тут нет, Мэнни, – спокойно произнес Уилсон, словно очередную лекцию читал. – И я защищаю не его. А тебя, ты это понимаешь? Ты нужен своей сестре. А если ты убьешь Брэндона или кого-нибудь еще, тебя посадят в тюрьму на очень долгий срок.

– Но ей всего четырнадцать! А он всем отправил то фото! А ведь она думала, что нравится ему. Он сказал ей прислать ему пару фотографий, а затем разослал их всем! Она пыталась покончить с собой, а теперь я собираюсь убить его!

Он наклонился, чтобы проверить учеников под партами, уверенный в том, что Брэндон все же прячется тут.

– Он ответит за это, Мэнни, – успокаивающе произнесла я, находясь теперь на расстоянии вытянутой руки от него. Уилсон дотянулся до меня и схватил за плечо, притягивая к себе. Он попытался отодвинуть меня к себе за спину, но я вывернулась из его хватки и встала между ним и Мэнни. Я знала, что в меня Мэнни не выстрелит. Он снова навел ружье на Уилсона, но теперь там стояла я.

– Там есть и твое фото, Блу! Ты это знала? Гэбби показала мне сегодня утром. Вся ч-ч-ертова ш-школа видела т-тебя! – произнес Мэнни, снова заикаясь, его лицо выглядело искореженной маской.

Меня будто током ударило, горло сжалось от унижения, которое поползло по телу как змеиный яд, но я заверила себя, что это не может быть правдой. Я не опускала протянутую руку, надеясь, что Мэнни сдастся и отдаст мне оружие.

– В таком случае, разве это не Блу должна стоять тут с ружьем? – тихо возразил Уилсон.

Мэнни выглядел явно обескураженным. Потом посмотрел на меня, а я пошевелила пальцами, показывая, что он должен отдать ружье мне. Похоже, Уилсону удалось его отвлечь и заставить задуматься.

А потом он рассмеялся. Это был просто легкий всхлип, но звук эхом прокатился по комнате, как еще один выстрел. Я уже собиралась прикрыть голову руками, но всхлип перерос в фырканье, которое затем превратилось в настоящий смех, а потом перешло в рыдания.

В один миг Мэнни растерял всю свою уверенность, его рука опустилась, и ружье едва держалось в разжавшихся пальцах. Разом поникнув, он позволил рыданиям взять верх над собой. Уилсон обошел меня и обнял его, притягивая к себе, а я схватила ружье. Мэнни выпустил оружие без возражений, захлебываясь слезами, и я осторожно отступила, делая шаг в несколько секунд. Но когда оружие наконец оказалось у меня в руках, я понятия не имела, что с ним делать. Класть его на пол я не хотела, а отдать Уилсону не могла. Он обеими руками крепко обнимал моего безутешного друга, как мне показалось, не столько чтобы успокоить, сколько чтобы удержать, но Мэнни об этом знать было необязательно.

– Ты знаешь, как разряжать ружье? – тихо окликнул меня Уилсон.

Я кивнула. Джимми научил меня. Я быстро извлекла пули, а Уилсон обратился к классу: многие уже начали вылезать из-под парт и вставать.