Год и один день - Изабелль Брум

На улице было еще темно, когда Меган прокралась по пустому коридору отеля и спустилась по лестнице. Ее разбудил дурной сон около часа назад, она лежала, дрожа, и понимала, что заснуть снова уже никак не получится. Олли крепко спал рядом, рот его был открыт, легкий металлический запах напоминал о количестве выпитой текилы.

Вместо того чтобы остаться в кровати и своим ворочанием только разбудить его, Меган осторожно выбралась из-под одеяла, тихо оделась, почистила зубы при свете телефона, на цыпочках обошла кровать, чтобы взять одежду, как мультяшный герой. Ее план был прост – отправиться к Карлову мосту, чтобы сделать фотографии восходящего солнца. Чувство вины немного мучило ее, что она увидит первый раз его одна, без Олли, но ей нужно было личное пространство. К тому же предстоящая выставка не оставляла ее в покое. Она грозила ей пальцем и велела поторапливаться. Это было настолько важно, и ее будущее так зависело от нее, что, конечно, выставка могла себе позволить быть тираном. Меган была уже в такой ситуации раньше, она это прекрасно помнила. Она должна была это получить, но кто-то другой сделал это за нее.

Остатки сна растворились, как только она вышла на морозный утренний воздух. Небеса были скорее темно-серыми, чем черными, в уголках уже теплился рассвет. Намотав поплотнее шарф и натянув шапку поглубже на уши, Меган уверенно зашагала по хрустящему инею.

Она не хотела думать о том, что Олли сказала ей прошлой ночью, потому что это же, очевидно, ничего не значило. Даже если он и вправду хотел сказать, что любит ее, это лишь от избытка дружеских чувств, потому что она несла его пьяную тушу в отель. Если он заговорит об этом сегодня, она просто переведет разговор, так она решила. Скажет ему, что это просто похмельный синдром играет с ним дурную шутку. У нее было слабое подозрение, что ночной кошмар был связан со словами Олли, и если дело было в этом, она просто обязана сделать так, чтобы он этого больше не повторял. Меган никогда не была слишком открытым человеком, с трудом говорила матери о своей любви, еще сложнее было с друзьями. Ей всегда казалось, что Олли такой же, но, видимо, нет.

Староместская площадь была пуста, кучи мусора после вчерашних гуляк мрачно возвышались около переполненных урн. И все же она была красива, золото Астрономических часов отсвечивало на тени под ними, а горделивые готические шпили большой церкви свысока взирали на нее со своего насиженного места на булыжниках. И снова Меган почувствовала, как внутрь нее проникает история. В этом месте столько всего произошло, а сейчас именно она шла по этим камням, создавая свою личную тропу в ходе истории. От этого она чувствовала себя такой маленькой, но вместе с тем очень значительной.

Несмотря на то что она пробыла в Праге всего один день, Меган уже легко ориентировалась и чувствовала себя вполне комфортно даже в такое раннее время, когда она была практически единственным человеком на улице. Найти дорогу было очень просто, ей потребовалось всего мельком взглянуть на карту, чтобы через извилистое плетение улиц выйти к огромной и важной башне моста старого города, которая служила древними воротами на Карлов мост. Стоя на пороге, Меган почувствовала, что не может сделать шаг. Вид перед ней был невероятно прекрасным и завораживающим. Она даже не стала доставать фотоаппарат, позволив сначала глазам изучить картину и подождать, когда уляжется первая буря эмоций.

Свет только-только начинал протягивать свои лучи над водой и по каменным краям стен моста, подсвечивая густой туман. Лишь темные верхушки многочисленных статуй можно было разглядеть в темноте, их выразительные силуэты прорезали рассеивающуюся дымку. Меган присела на корточки на гладких округлых камнях и начала снимать пейзаж. Ее пальцы уверенно касались шероховатого бока объектива, приближая и отдаляя перспективу, стараясь захватить весь мост и всю его мощь.

Довольно давно она не испытывала такого вдохновения, когда снимки сплетались в свою собственную историю, и у нее возникло ощущение, что она – лишь инструмент, позволяющий им это сделать. Там уже была история, ее просто нужно было открыть. Это был один из тех моментов, когда Меган понимала, что делает все что может по максимуму. Как будто вся причина ее существования была в том, чтобы снимать эти фотографии, чтобы запечатлеть секунду, которую потом сможет показать другим людям, – а может быть, всему миру, – так, чтобы они тоже почувствовали себя в этом месте, как она сейчас.