Год и один день - Изабелль Брум

Прага сегодня казалась меньше.

Возможно потому, что здесь не было ни единого уголка, который они с Робином не изучили. Или это просто переполняющее чувство близости. Софи чувствовала то же самое, когда стояла у окна в спальне дома на ферме и смотрела на горы вдалеке. Она знала абсолютно точно, сколько миль между ней и горизонтом, сколько акров зеленых и коричневых лоскутов расположились от края фермы до самых облаков на горизонте. И при всем этом ей казалось, что она могла легко обнять это все двумя руками.

Хоуп и Чарли спросили, не хочет ли она пойти с ними на Карлов мост, и это было очень мило, но Софи вежливо отказалась. Она уже решила, что хочет отправиться сюда, в Летенские сады, где она может наслаждаться видом всего города, без необходимости толкаться среди толп туристов.

Летенские сады находились на севере Праги, прямо над тем местом, где река Влтава делает поворот вокруг Еврейского квартала, и они не очень-то ценились иностранными гостями, особенно в это время года, когда остатки снега все еще лежали на пожухлой траве. Туристов также отпугивало количество ступенек, которое нужно преодолеть, чтобы подняться наверх. Даже Софи сейчас чувствовала, как ее мышцы горят от нагрузки.

Она перешла через дорогу у подножия холма и поднялась по ступеням, ведущим в правую часть парка. Здесь уже было недалеко до большой скульптуры метронома, окрашенной в красный и черный цвета. Здесь сходились все дорожки. Софи не очень-то нравилась сама скульптура, она казалась ей слишком индустриальной, но у нее была причина прийти именно сюда. В последний раз, когда они с Робином были здесь летом, больше двух лет назад, они отправились в Летенские сады в воскресенье после обеда, чтобы провести время в большом пивном дворике в восточной части. Они шли по той же дороге, что Софи выбрала сегодня, и встретили группу чешских подростков, которые бросали свои кеды высоко в воздух. От метронома к ближайшему дереву была натянута веревка, и целью было – чтобы кеды остались на ней.

Робин смеялся до слез, когда смотрел, как пара за парой взлетали в воздух, но все они возвращались обратно на землю, едва не попадая по головам своим жизнерадостным владельцам. Кто-то принес с собой радио, и атмосфера была наполнена такой радостью и свободой, что невозможно было оставаться в стороне. Прошло совсем немного времени, пока один из подростков не подошел к Софи и Робину и не предложил присоединиться к празднику. Это было очень по-чешски.

– Я думаю, нам стоит пожертвовать нашу обувь, – сказал Робин, хватая ее за руку. – Пошли! Будет весело!

– Ты с ума сошел! – ответила Софи, показывая на свои кеды. – Я привезла с собой только одну пару. Я не могу разгуливать в носках ближайшие четыре дня.

– Купишь другие.

– У нас бюджет, дурачок. И в любом случае, это новые «конверсы», и я не собираюсь их вешать на веревку. Даже ради тебя, – добавила она, глядя, как он делает дурашливое лицо, как всегда, когда хотел в любом случае сделать по-своему.

– Вот зануда, – рассмеялся он, поцеловал ее и вскочил на ноги. – Можешь отсиживаться здесь, а я попробую.

И он попробовал. Он развязал шнурки своих потрепанных кроссовок, связал шнурки вместе, сосредоточенно нахмурившись, проверил, что узел достаточно надежный и встал прямо под веревкой.

– Как думаешь, я попаду с первого раза? – спросил он.

Софи кивнула:

– Нисколько не сомневаюсь.

Чешские подростки стали хлопать и подбадривать Робина криками. Тот встал в позицию, расставил ноги пошире и уперся босыми ступнями в каменное покрытие.

– На счет три! – крикнул он. И они начали громко считать.

– Три… Два… Один… Бросок! – кричала Софи, полностью поглощенная моментом. Она не отрывала глаз от своего парня, когда он нахмурился, прищурился, согнул ноги в коленях, поднял руки в воздух и подбросил кроссовки. На несколько секунд все затаили дыхание, а затем взорвалась буря аплодисментов. Он сделал это! Робин бросил свою пару кроссовок, и они повисли на веревке. С первой попытки!