Весна в душе - Татьяна Фомина

Обычно в последние дни учебного года раньше многие уже не ходили в школу, решив для себя начать каникулы. Но не в десятом классе. И не потому, что горели учебой. Нет. Оценки уже выставлены, все закрыто. Мы просто приходили, чтобы общаться. Наверное, у многих в это время приходит понимание того, что школа дает не только определенный набор навыков и умений, но и еще тот процент общения, который в этом возрасте очень высок. Возможно, именно поэтому посещаемость была стопроцентная. А возможно потому, что ждали продолжения вчерашнего шоу. Но продолжения не было. Напрямую ни у кого не хватило смелости спросить. Поэтому два дня прошли относительно спокойно.

А вот дома мне пришлось устроить незапланированную генеральную уборку. Все-таки приближающийся четверг немного нервировал. Пришлось даже терпеть все замечания по этому поводу от папы, у которого как раз был выходной, и не подколоть в том, что в конце мая пойдет снег, потому что его дочь добровольно решила навести порядок дома, он просто не мог. Приходилось отбиваться от его шуточек! Особенно «заботливо» он интересовался, не заболела ли я и; что я все-таки получила сотрясение, но оно пошло мне на пользу; и что он столько времени потратил на приучение дочери к труду, а надо было всего лишь заехать мячом. Но это были такие мелочи по сравнению с пониманием того, что я пригласила почти незнакомого парня к себе домой. Конечно, если быть точной, то он сам напросился, но отвертеться я ведь могла. Но почему-то не отказала. И вот это «почему» не давало покоя.

Первую встречу с Володей Симоновым я не помнила. Вот совсем. Я помнила только те ощущения, которые он оставил после себя, и которые я с пугающей периодичностью переживала в своих снах. И по большому счету, если бы не моя навязчивая идея разобраться, то еще совсем неизвестно, появился бы он в моей жизни еще раз. И получалось, что я сама стала причиной всех изменений. А не как обычно, все списывают на случайности. Его единственной настойчивостью было принять его дружбу. Он не был ни навязчивым, ни пошлым, ни грубым. Но при этом был чертовски притягательным. Теперь я стала понимать выражение «летит как мотылек на свет». Где «светом» был Владимир, а я тем самым мотыльком, который ничего не мог с собой поделать. Знаю. Глупо. Очень глупо. И я также понимала, что «случится» с мотыльком. Но и это не останавливало. И если серьезные, надежные и важные для меня отношения с Арсением закончились унижением, болью и разочарованием, то сейчас мне хотелось ярких, взрывных эмоций. Такая резкая смена настроения была мне не свойственна. Но факт оставался фактом: я хотела вырваться из объятий зимы, царившей в душе. Хотелось тепла, лета, солнца. Вот почему то именно с солнцем у меня и ассоциировался Володя.

Сашка ворчала. Ее отношение к Симонову резко изменилось. Что на это повлияло, я не знаю, потому что с самого начала он ей нравился. А сейчас она придиралась к любой мелочи.

— Вот почему я должна тратить свое время на какого-то павлина?

— Ну, Саш!

Почему-то у Майской все ассоциации по сходству были связаны исключительно с птицами. Почему, я не знала, а сама Сашка не могла объяснить. «Оно само так получается», — говорила она. Но мне казалось, что на нее повлияло знакомство с Женей Воробьевым. Хотя Саша в этом ни за что не признается.

— Что Саш? — нахохлилась Майская.

— Я знаю, что сглупила. Ну. Пожалуйста. Сделаем пиццу. Попьем чай. И все! Забудем про его существование! Я же не виновата, что меня поймали на слове!

— Нужно думать, что говоришь! И с кем! — упрекнула меня Саша.

— И потом. Это же не свидание! — пыталась убедить и себя и подругу.

Саша фыркнула.

— Теперь это так называется?! И каково мне будет? У него явно на лбу будет написано, что я — третий лишний!

Но опасения Майской не оправдались. Вова встретил нас после школы. Мы вместе (втроем) приготовили пиццу. Продукты я купила заранее. И пока пили кофе с пиццей, Володя рассказывал разные смешные истории. Ни я, ни Саша не почувствовали себя неуютно. И складывалось такое ощущение, что мы были знакомы давно. Время пролетело быстро.

У нас оставалось три дня до начала работы в пришкольном лагере. Симонов не объявлялся, так как уехал на соревнования. И вообще, как оказалось, ему пришлось пропустить тренировку, чтобы прийти на пиццу. Этим и объяснялась его «ненавязчивость»: ежедневно с трех до восьми он был на тренировках. Футбол, бассейн, тренажеры. Это, пожалуй, единственное, чем он смог завоевать симпатию Сашки. Я же изо всех сил старалась не думать о новом знакомом. Но получалось очень плохо.

Работа с детьми отвлекала. Мы много играли, ходили на выставки и в кино. Мне кажется, что я за год не была столько в кинотеатрах, сколько мы посетили за этот месяц. И вообще было здорово! Окончание работы мы решили отметить тоже пиццей. Опыт приготовления уже был. На этот раз мы засели с Майской за сериал. Папа нагло стащил у нас половину, несмотря на то, что родителям была приготовлена отдельно.

Это было последнее лето детства. Но я не хотела этого признавать.

* * *

Мы в первый раз не поехали с родителями на море. Папа сказал, что он занят, и отпуск ему не подписали. Мама восприняла это на удивление совершенно спокойно. Хотя обожала море. Я не особо расстроилась, потому что у меня появилась возможность больше общаться с Сашей. Ее отец был на сборах в «полях», и Саша частенько оставалась у нас ночевать. Оставаться одним у Саши, папа категорически мне запретил. Хотя единственное, в чем нас могли упрекнуть, это в чрезмерном употреблении кока-колы. Поэтому у нас лето было беспечным: пляж, сериал, пицца, кока-кола. А еще Сашка меня заразила любовью к фантастике. Со всеми вытекающими последствиями. И теперь к обсуждению героев сериалов прибавились герои и фантастических романов. Читали вместе, смотрели вместе, даже если были каждая у себя дома.