Вернуть Веру - Юлия Резник

- Вероника Пестова. Мы с вами общались по телефону.

- А-а-а! Вы тоже с телевидения! Большое вам всем человеческое спасибо… Если бы не ваши усилия, девочке пришлось бы нелегко. Ей очень повезло. И нам… что еще остались настолько неравнодушные люди.

- Что вы. Мы же еще ничего не сделали, - смутилась Ника. А я не знал ни единого человека на ее уровне, кто бы еще не утратил эту способность…

- Но ведь сделаете? – улыбнулась Лидия Михайловна и похлопала Нику по локтю. - А это самое главное.

- До прибытия съемочной группы еще осталось некоторое время, и, если можно, я бы хотела вывести Дашу на улицу. Ничего особенного… просто ей бы не мешало подышать свежим воздухом, вы нам позволите?

Заведующая тяжело вздохнула. Покачала головой:

- Это будет нарушением… Но знаете, если бы я в своей работе руководствовалась лишь установленными правилами, то никогда бы не позвонила Станиславу и не стала бы клянчить для Дашки денег…

- Вы вовсе не клянчили.

- Клянчила-клянчила! И еще не раз буду. У меня целый списочек есть. Спонсоров. Они берут патронаж над некоторыми детьми. В основном из малообеспеченных семей. Скоро от меня порядочные люди шарахаться будут, - посмеивалась Лидия Михайловна. А я смотрел на нее и думал, что, может, вот на таких людях и держится еще наша многострадальная страна. На тех, кто не только для себя живет. Но еще и о других думает.

- Ну, тогда мы пойдем… - улыбнулась Ника и протянула ко мне руки, чтобы забрать Дашку. Но я девочку не отдал и покачал головой. Понимал, что она долго её не выносит.

- С вами пойду. У меня тоже до съемки время свободное.

Ника растерянно хлопнула глазами. Не ожидала? Да я и сам от себя такого не ожидал. Сам не знаю, почему во все это дело ввязался. Не то чтобы я раньше по-тихому не помогал тем, кому в этой жизни повезло меньше, чем мне. Было дело. Но до этого я лишь деньгами открещивался. Просили – давал, кому считал нужным. Стараясь не погружаться в историю человека. Чтобы меня его боль даже краем не коснулась. Будто я чужим горем заразиться боялся. А тут… совсем другая история ведь. Я, можно сказать, сам все затеял. И теперь не думать о Дашке как-то не получалось. Я смотрел на нее, а видел нашего с Никой не родившегося ребенка. Плод замер уже на восьмом месяце… Как раз, когда я смирился с мыслью о скором отцовстве и даже начал получать от нее удовольствие. Ведь это было круто. Раньше у меня никого не было… ни единой родной души. А тут целый сын… или дочь. Мое продолжение. Которое будет меня любить безоглядно. Каким бы я ни был, будет любить. Так я думал. Прижимаясь щекой к Никиному огромному животу, пальцами ощущая толчки и вибрации…

Как нам сказали, ребенок умер от внутренней патологии, которую почему-то не удалось обнаружить на скринингах. И вот я смотрел на Дашку и думал, что если бы он родился… то ему тоже наверняка понадобилась бы помощь. Дорогостоящее лекарство. Или операция. Если бы он только родился…

Наверное, поэтому я не мог остаться в стороне.

Дашка пискнула. И я понял, что сжал ее в руках слишком сильно. Пересадил ее на бедро, растерянно провел рукой по волосам, вскинулся и наткнулся взглядом на странного вида девицу, наблюдающую за нами. Как-то не придав этому значения, нажал на копку вызова лифта и спросил о чем-то Нику. Та ответила. Мы спустились в унылый больничный двор, который, надо сказать, старательно пытались облагородить. Прошли между клумб к затерявшейся в тени деревьев скамейке. Дашка радостно озиралась по сторонам. Что-то болтала на своем тарабарском, а мы с Никой молчали.

- Как думаешь, мы успеем собрать деньги? – спросил, чтобы хоть чем-то разбавить эту неуютную давящую тишину.

- Будем стараться. Сумма уж очень значительная, а времени мало. До сих пор не верю, что именно ты озаботился этим вопросом.

- Думаешь, я такое дерьмо, которому на все плевать?

- Не знаю, – Ника резко повернулась ко мне, хлестнув себя по лицу собранным на затылке хвостом. - Я тебя не знаю. Мы, как оказалось, вообще ничего не знаем о людях, которых любим. Которые делят с нами жизнь, кров, постель… Воспитывают детей… И все наше представление о ком-то вроде бы близком – на самом деле лишь наши иллюзии о нем. Которые, развенчиваясь, причиняют порой адскую боль, – запал, с которым Ника говорила, как-то быстро сошел на нет. И заканчивала она уже совсем другим тоном: - Так что не мне судить, дерьмо ты или нет. Ты себя лучше знаешь.

- Мне не плевать. На то, что наш ребенок…

- Погиб!

- Да. Погиб… Мне не плевать.

Слова давались с трудом. Горло драло. Будто у меня ангина в запущенной фазе, а ведь ни черта подобного. Просто некоторые слова рождаются в муках. И нужно лишь перетерпеть. Я сглотнул. Отвел взгляд от злющих Никиных глаз. И снова в поле моего зрения возникла та самая девица… Которую я уже видел сегодня. Тощая, невысокая такая. Похожая на ободранную дворовую кошку. Повадками и чем-то еще неуловимым.

- Слушай, ты нигде не видела эту барышню?

- Какую? – немного ошалела Ника от такой резкой смены темы разговора и принялась оглядываться по сторонам.

- Да не пялься ты так! Спугнем… Слева она. За ивой прячется.

- Темненькая такая?

- Угу… Она мне сегодня уже несколько раз на глаза попадалась.

- Не знаю. Что-то знакомое. Но… нет, не припоминаю. А, собственно, что происходит?

- Еще не знаю. Ну-ка, подержи…

- Что ты задумал?!

- Есть у меня одно подозрение. Хочу проверить…

Я пересадил возмущенно пыхтящую Дашку на руки Ники, встал и неторопливо зашагал по дорожке, делая вид, что до девицы мне нет никакого дела. А потом резко свернул прямо на неё. Надеялся, что сработает эффект неожиданности. Он и сработал. Девчонка помешкала, и я успел рассмотреть, что она старше, чем я изначально подумал. Но когда я уже было решил, что подловил её, она сорвалась с места и рванула от меня со всех ног.

- Ну-ка стой! Эй… Ты меня слышишь?! Это ты мать Дашки?! Да постой же! Вот черт…