Великолепно! - Джулия Куин

– Принимая во внимание сложившиеся обстоятельства, я не могу принять эти сережки и прошу вас взять их назад.

Глаза Софи неожиданно наполнились слезами.

– Мне бы очень хотелось, чтобы серьги остались у вас. Ведь это всего лишь безделушки.

– Боюсь, мне будет не совсем ловко носить их, – тихо сказала Эмма.

Софи раздумывала недолго.

– Тогда позвольте подарить вам что-нибудь другое в знак благодарности.

– Вашей дружбы будет более чем достаточно. – Голос Эммы звучал уверенно, она не сомневалась: сестра герцога будет ей верным и надежным другом.

Софи взяла гостью за руки:

– На это вы всегда можете рассчитывать, дорогая. – Она заключила Эмму в нежные объятия. – А теперь, пожалуйста, присядьте. – Она указала на диван, обитый золотистой тканью, и девушки с превеликим удовольствием устроились на нем. – Думаю, нам пора поговорить кое о чем важном. – Софи выразительно посмотрела на Белл. – Я хочу услышать все сплетни о вчерашнем торжестве и о том, что там произошло.

– О, это было замечательно! – искренне воскликнула Белл. – Если мама хотела доказать всему миру, что любит Эмму, как родную дочь, ей это вполне удалось.

– Большая удача для вас, – заметила Софи. Эмма пробормотала нечто означавшее согласие.

– Да, там были все, весь свет, – с энтузиазмом продолжала Белл. – Появился даже ваш брат, чему все были очень удивлены.

– Так же как и я, – призналась Софи и вдруг, быстро повернувшись к Эмме, воскликнула: – О Господи, что он вам сказал? Что он сказал?

– По правде говоря, что-то вроде: «Здравствуйте!»

– Но сперва он целовал ей руку вдвое дольше положенного, – поспешила сообщить Белл. – А потом весь вечер Эмме не давал прохода.

– Право, Белл, – Эмма покраснела, – он просто забавлялся. Похоже, герцог был несколько раздосадован тем, что я оказалась не той, за кого он меня принимал. К тому же он всегда, в любой ситуации, старается взять верх.

– Верно, – охотно согласилась Софи. – Можете себе представить, что значит состоять с ним в родстве?

Эмма кивнула:

– Как бы то ни было, ваш брат вовсе не уделял мне столько внимания, как говорит Белл, и он делал это ненамеренно.

Белл громко фыркнула.

– Должна сказать, дорогая, твое лицо было такого же цвета, как волосы, когда ты с ним танцевала.

Эмма пожала плечами, словно предоставляя собеседницам возможность самим делать выводы.

– Уверена, все скоро забудется, и вряд ли нам придется часто встречаться в обществе.

– Жаль, если все будет именно так, – тихо заметила Софи, и в глазах ее сверкнул огонек, как у заправской свахи.

– Что вы хотите этим сказать?

– Ничего особенного. Не желаете ли чаю? – Софи тотчас же дала знак горничной. Она уже долгие годы старалась склонить Алекса к браку и в лице Эммы Данстер наконец нашла нечто дававшее ей надежду на успех. Судя по всему, Эмма была умной и веселой девушкой, к тому же очень отважной. Софи не могла бы пожелать лучшей невестки. Она знала, что ее брату требовалась женщина, которая не станет каждую минуту спрашивать его мнение и покоряться ему, как только он начинает действовать в своей властной манере, а это происходило почти постоянно.

– Пожалуйста, расскажите мне побольше о вашем празднике. – Софи решила продлить визит девушек, насколько это было возможно. Когда служанка внесла чайник и бисквиты, она принялась сама разливать чай.

– Меня загнала в угол леди Саммертон, – со смехом призналась Эмма.

– Эта леди способна загнать в угол любого и даже пятерых за раз, – подтвердила Белл.

Софи кивнула.

– Вероятно, у нее добрые намерения, но она слишком разговорчива… почти как я. – Она добродушно рассмеялась.

Эмма и Белл переглянулись и, чуть помедлив, присоединились к ней, как вдруг…

– Ради Бога, Грейвс, клянусь, что повешу тебя на бельевой веревке, если ты не пропустишь меня, – донесся до них от дверей гневный мужской голос.

– О Боже! – пробормотала Софи. – Мне давно следует отчитать Грейвса, но не хватает духу.

– И за что же? – поинтересовалась Белл.

За то, что он чересчур любит задавать вопросы.

– Я не буду вручать визитную карточку дворецкому, принимавшему меня не менее пятисот раз! – продолжал возмущаться голос, который, как без труда определила Эмма, не мог принадлежать никому иному, кроме герцога Эшборна.

Лицо Софи приняло насмешливое выражение.

– Думаю, мне следует вмешаться, но меня так смешит гнев Алекса…

Внезапно в тоне герцога появились опасно низкие нотки.

– Грейвс, если ты дорожишь жизнью, пропусти меня немедленно!

Затем Грейвс стремительно влетел в дверь желтого салона, спасаясь от гнева Алекса.

Войдя, герцог тут же набросился на Софи:

– Послушай, разве я не твой брат? Не пора ли тебе приструнить своего сторожевого пса?

– Ну, сейчас Оливера нет, и Грейвс оберегает нас.

– Это я вижу. – Алекс огляделся и только тут заметил, что они с сестрой не одни.

– Ага, кажется, вы уже лучшие подруги?

– Не будь занудой, Алекс. – Софи решительно вздернула подбородок. – Я принимаю гостей и занимаю их беседой, а ты можешь прийти позже.

– Ничего себе, любезный прием. – Герцог не слишком изящно опустился на стул напротив Эммы и Белл.

– Просто я решила отдать вашей сестре сережки, ваша светлость, – пояснила Эмма.

– Я ведь просил вас не называть меня «ваша светлость», не так ли?

Эмма опустила глаза.

– В таком случае мне не придется больше обращаться к вам…

Софи с трудом подавила улыбку.

– Хочешь чаю, Алекс? – спросила она, насколько могла, любезно.

– Я не пью чай, ты же знаешь, – недовольно буркнул герцог.

– Ах, прости, конечно, я и забыла, что настоящие мужчины не пьют столь немужественный напиток, как чай.

– А вот я бы выпила еще чашку, – сказала Эмма с улыбкой.

– И я, – присоединилась к ней Белл.

Алекс поморщился: ему оставалось гадать, когда эти трое успели объединиться против него.

– Алекс, дорогой, может, ты хочешь кофе? – Софи, как могла, пыталась избежать скандала.

– Я предпочел бы виски.

– Но по-моему, для виски еще рановато…

Алекс перевел взгляд с сестры на Эмму, потом на Белл: все они смотрели на него с обманчиво-безмятежным выражением.