Грешный ангел - Джулия Лэндон

Лорен засмеялась, покачала головой и обмотала проволокой торчащую из земли толстую палку. Но не только интимный ужин ей рисовало воображение. Порой она представляла себе, как работает вместе с Алексом в поле. Его мускулистые руки блестят от пота, и он хвалит ее за мудрость, за то, что наладила обмен овощами. А вот он играет с детьми на красивой зеленой лужайке перед домом. Или они вместе скачут верхом на Юпитере, она крепко прижалась к нему, ощущая его твердое, словно камень, тело, и они галопом несутся по цветущим лугам.

Лорен подняла голову, с улыбкой посмотрела на небо. И представила себе то, чего больше всего желала. Его изумрудные глаза смотрят ей прямо в душу, он наклоняется к ней. Медленно, слишком медленно его губы приоткрываются…

— Лорен!

Она ахнула, резко обернувшись. Он стоял, прислонившись к дереву, засунув руки в карманы, наверняка пришел с бахчи. Щеки ее запылали… Господи, не мог же он догадаться о ее мыслях!

— Вы меня испугали. — Она нервно засмеялась и провела тыльной стороной руки по щеке, словно хотела стереть краску смущения.

— Юпитер там, на бахче. Надеюсь, вы не возражаете?

— Вовсе нет! — Она не возражала бы, если бы даже Юпитер щипал травку у них в гостиной. Улыбнувшись, она вскочила на ноги, стряхивая с плаща землю. — Я рада, что вы приехали! Дети постоянно говорят о вас, а мой брат Пол жаждет познакомиться с этим пиратом на санках. Он считает, что вы — плод нашего воображения.

— Как-нибудь в другой раз, — ответил он.

В его голосе ей почудилась какая-то отчужденность. Ничего нет удивительного в том, что она хочет познакомить его со своей семьей. Пол давно требовал, чтобы она привела мистера Кристиана в дом. Поначалу Лорен говорила, что Алекс — джентльмен, который гостит в их краях, и их встречи случайны. Но после катания на санках Пол стал настойчивее. Странно, говорил он Лорен, приглашает детей кататься на санках, а с семьей не хочет знакомиться. Она снова ушла от прямого ответа. Но вскоре совершенно случайно встретилась с Алексом под вечер возле булочной миссис Пеннипек, и они прошлись по Пемберхиту. Пол услышал об этом от мистера Голдуэйта, который так покраснел, увидев их вместе, что Лорен испугалась, как бы аптекаря не хватил удар. Тогда-то Пол и потребовал, чтобы его познакомили с таинственным джентльменом.

— Да ведь он вас не укусит. — И она нервно засмеялась. Алекс чуть улыбнулся, отошел от дерева, лицо у него было слишком серьезно.

— Я должен вам кое-что сказать.

Сердце у нее замерло на мгновение, а в голове пронеслась нелепая мысль. Боже, она неисправима! Он ведь ни разу не намекнул, что его интересует нечто большее, чем ни к чему не обязывающая дружба, которая доставляет удовольствие им обоим. Тем не менее она густо покраснела.

— Я уже поняла, что разговор будет очень серьезным, сэр. Очень важным. Вы не забыли, как зовут здешнего поэта, о котором я вам говорила?

— Нет, не забыл, — спокойно ответил он.

Алекс сделал еще шаг и взглянул на деревце.

Выражение его лица ей не понравилось, совсем не понравилось, и она стянула с головы широкополую соломенную шляпу, чтобы занять чем-нибудь свои дрожащие руки.

— Скотина трется о него, а оно такое маленькое и едва не погибло, — объяснила она, бросив печальный взгляд на деревце; мысли ее лихорадочно работали, она говорила без умолку, только бы не молчать. — Кажется, я не сумею прикрепить проволоку. — Эти слова прозвучали едва слышно.

— Я завтра уезжаю.

Он уезжает? У нее перехватило дыхание как от сильного удара. Нет! Этого не может быть! Ее обуревали самые противоречивые чувства, и она изо всех сил старалась не выдать своего волнения.

— Я… я даже не знаю, что вам сказать. Я думала… мне казалось… — Голос ее дрогнул, и она опустила глаза.

— Я приехал сюда только на время поохотиться, но пробыл дольше, чем намеревался. У меня есть обязанности…

— Обязанности? — воскликнула она. Господи, он ведь женат, а она мечтала о нем эти две недели, как глупая влюбленная девчонка, и всякий раз при встрече с ним порола чушь. Он наверняка считает ее дурой.

— У меня есть дом и семья, — продолжал он. Она мысленно перебрала все возможные сцены, которые ей представлялись раньше; эта была наихудшей. Он женат. — Брат недавно сообщил мне, что дела требуют моего немедленного возвращения.

Лорен захотелось умереть прямо на месте. Лицо ее пылало, она боялась посмотреть ему в глаза, уверенная, что все ее мечты и фантазии написаны у нее на лице.

— Значит, у вас дом и семья? — вдруг выпалила она. — Очень жаль… я хочу сказать, детям будет жаль, но если у вас есть обязанности, я была бы последней, кто решил бы, что вы не должны приступить к ним немедленно. Обязанности превыше всего… Я все время стараюсь внушить это детям, и мне не хотелось бы, чтобы они подумали, будто мистер Кристиан пренебрегает своими обязанностями, а они именно так и подумали бы, останься вы в вашем охотничьем домике…

— Лорен, — тихо проговорил он.

Только сейчас она поняла, что Алекс стоит рядом, и молила Бога, чтобы он не заметил ее состояния, не заметил, что она молча умирает у него на глазах. Он поднес руку к ее лицу, и по телу Лорен пробежала приятная дрожь.

— Мне и самому не хочется уезжать. Но я должен.

— Вот как! — Она пожала плечами, все еще не в силах посмотреть ему в глаза. — Ничего, мистер Кристиан, все в порядке, правда.

Он подошел к ней вплотную, провел пальцем по ее подбородку. Сердце птицей забилось в ее груди.

— Дети… да, дети… они будут скучать по вас, но…

— А вы?

Она с трудом сдержала рвущийся наружу истерический смех. Или он сумасшедший? Неужели не понимает, как страшно она будет тосковать по нему? Лорен медленно подняла на него глаза; она совершенно не представляла себе, что положено говорить в таких случаях. Его рука скользнула к ее затылку, изумрудные глаза, казалось, смотрели ей в душу, так, как в ее фантазиях.

— А вы? — тихо повторил он.

Нет, он не должен знать, как плохо ей будет без него. И Лорен через силу ответила:

— Возможно.

Губы его приблизились к ее губам. Матерь Божья, он собирается ее поцеловать! Сколько дней она об этом мечтала! А сейчас испугалась, колени подогнулись. И она попятилась к проволочной сетке. Он снова улыбнулся, видя, как она растеряна, потом неторопливо наклонился и осторожно коснулся губами ее губ.

Лорен едва удержалась на ногах.

Ей не хватало воздуха. Одной рукой он гладил ее затылок, а другой обвил талию и привлек к себе, и она невольно прижалась к нему грудью. Теряя рассудок, Лорен подумала — чувствует ли он, как сильно бьется ее сердце? Губы его легко скользили по ее губам, пробуя их, как самый изысканный деликатес. Язык пытался прорваться внутрь, и Лорен услышала собственный стон. В следующий момент его язык оказался у нее во рту и стал там хозяйничать в то время, как его большой палец нежно гладил щеку.